Инки пинки понки. Анка-манка, наш отряд - куча мелких поросят

Этот пост посвящаяется Экке, у которой сегодня день рождения

Sun, 07 Sep 2008 12:00:40 GMT

Три ярких-ярких фото из такого прекрасного дня седьмого сентября:)

В честь такого выдающегося события я сказала книгам "нет" и... пошла в библиотеку. Она закрыта, потому что по выходным не работает (это свежее решение, если что), поэтому я иду в книжный и покупаю "Живые лица" Гиппиус, где у нее пятно грязи на белом платье - поэтому книжка стоит дешевле, а я героически спасаю Зинаиду Николаевну.

Потом мы встречаемся с Филибером, и я вожу его на свою работу - показываю покойников. Далее мы гуляем в парке и приусадебных местах, он плетет мне венок, а потом вплетает в волосы листья. В зеленой сумке у меня трава, и я радуюсь, что когда встречаю трижды Х и Y, то всякий раз только спины - иначе я бы сконфузилась: в волосах всякий мусор, в сумке трава, на платье колючки, - можно подумать, что я никак не выросла. Поясняю для всех: встречать меня надо с работы - я туда даже серьезную одежду надеваю (иногда), а еще в глазах у меня появляется педагогический блеск, который свидетельствует о глубоком уме (иногда).

,

Любимое

Fri, 05 Sep 2008 16:25:46 GMT

Люблю Алино и Лёвино детство! - мне кажется, что оно было одно... такое странное, страшное и еще не очень военное. Вспоминается белка в колесе, Собачья площадка, куриная голова, пудель Джек, застрявший в световом колодце в столовой - куча стекла в тарелках и в супнице, и Бежецк, и старинная бабушка, и Майн Рид, и выученная с Анной Андреевной фраза:
"Мой папа поэт, а моя мама истеричка. Мой папа поэт, а моя мама истеричка. Мой папа поэт, а моя мама истеричка..."

И вчера ночью перечитывала на тысячу раз читанное, с детства любимое, до дыр затёртое, письмо Али Эфорн к Ахматовой:

Москва, 17 русского марта, 1921 г.

"Дорогая Анна Андреевна!
Читаю Ваши стихи "Чётки" и "Белую Стаю". Моя любимая вещь, тот длинный стих о царевиче. Это так же прекрасно, как Андерсоновская русалочка, так же запоминается и ранит - навек. И этот крик: Белая птица - больно! Помните, как маленькая русалочка танцевала на ножах? Есть что-то, хотя и другое.
Эта белая птица - во всех Ваших стихах, над всеми Вашими стихами. И я знаю, какие у нее глаза. Ваши стихи такие коротки, а из каждого могла бы выйти целая огромная книга. Ваши книги - сверху - совсем чёрные, у нас всю зиму копоть и дым. Над моей кроватью большой белый купол: Марина вытирала стену, пока руки хватило и нечаянно получился купол. В куполе два календаря, и четыре иконы. На одном календаре - Старый и Новый год встретились на секунду, уже разлучаются. У Старого тощее и благородное тело, на котором жалобно болтается такой же тощий и благородный халат. Новый - невинен и глуп, воюет с нянькой, сам в маске. За окном новогоднее мракобесие. На календаре - все православные и царские праздники. Одна иконочка у меня старинная, глаза у Богородицы похожи на Ваши.
Мы с Мариной живем в трущобе. Потолочное окно, камин, над которым висит ободранная лиса, и по всем углам трубы (куски). - Все, кто приходит, ужасаются, а нам весело. Принц не может прийти в хорошую квартиру в новом доме, а трущобу - может.
Но Ваши книги чёрные только сверху, когда-нибудь переплетём. И никогда не расстанемся. Белую Стаю Марина в одном доме украла и целые три дня ходила счастливая. Марина все время пишет, я тоже пишу, но меньше. Пишу дневник и стихи. К нам почти-то никто не ходит.
Из Марининх стихов к Вам знаю, что у Вас есть сын Лев. Люблю это имя за доброту и торжественность. Я знаю, что он рыжий. Сколько ему лет? Мне теперь восемь. Я нигде не учусь, потому что везде без ъ и честока.

<...>
Пришлите нам письмо, лицо и стихи. Кланяюсь Вам и Льву.
Ваша Аля.

Деревянная иконка от меня, а маленькая, весёлая - от Марины.

[приписка М.И. Цветаевой]
Аля каждый вечер молиться: - "Пошли, Господи, царствия небесного Андерсону и Пушкину, - и царствия земного - Анне Ахматовой".

(орфографию везде оставляю Алину)

"не будет таких, как ты, но будут другие и станут родными..."

Fri, 05 Sep 2008 16:08:19 GMT

Смотрела дневник за прошлый год и вспоминала, что тогда саундтреком текущей жизни было:

не будет других имен.
и встречаю я осень,
встречаю ненужной с тобой.
разговаривать не о чем, я ухожу налегке.
закрываю лица в оба глаза,
догадаться можно сразу:
пусто мне...
с тобою пусто мне.

- вот догадалась же Диана Арбенина написать такую душераздирающую песню в такое... неподходящее время! - как же я такое могла слушать, возвращаясь по тёмным улицам с остановки в тёмную квартиру? - это же самоубийство просто... как ноги не сломала? - удивляюсь!

Но это же просто осень, когда каждое дерево молча кричит: "смотри, как я умираю!" - и невозможно не... и тут, как у Гришковца, про те "дела, которые были до любви" - дела, которые были до осени кажутся вообще несущественными, а главное, что неосуществимыми. И я никогда не понимала: как в это время можно еще и учиться? - т.е. работать еще можно, но вот с покойниками и даже литературой как-то совсем печально.
И самое страшное, если не дай бог осень, а ты не успел ни в кого трагически влюбиться - тогда остаётся только учиться, лечиться (тоже не дай бог!) и работать.

Думаю, нет нужды озвучивать факт, что мне дали еще четыре тома брачующихся, и я смотрю на них с лёгким отвращением старой девы: "нашли время!" - у меня сейчас тридцатые годы, ибо моя работа прерывистая и зависящая от переплётного цеха. Всем своим брачующимся я вслух желаю счастья и долголетия... ах, но они же все умерли! - но все-таки осенью лучше печатать покойников.

А вот я сегодня сходила и оплатила в институт свои ежегодные мучения и психотерапию: теперь на меня двадцать дней покричат, и я, конечно, поумнею. Но нисколько не обидно, что я занимаюсь там каким-то ненавистными вещами: они в любом месте были бы мне ненавистны с такой подачи.
Филибер сказал сегодня: - Знаешь, я так жалею, что лето закончилось... летом я играл в день по три часа, а теперь только по ночам. И я очень рад, что не учился в музыкальной школе по классу фортепиано - я бы его возненавидел.
я улыбнулась в трубку: - Поэтому я никогда не училась в институте иностранных языков - я слишком люблю английский, чтобы его убить.

Меня поразил Сологуб: помните, что он был инспектором гимназий? - до стихов и приобретений золотых кресел и ковров с розами для спальни? - так вот, Сологуб всегда радовался, когда сравнивал свое прошлое и настоящее время:
"А я о такой обстановке мечтал, когда сидел в своей учительской каморке. На трясучем столе груда ученических тетрадей. И до чего они мне осточертели! Сижу под керосиновой лампой и ставлю болванам двойки и единицы - с удовольствием. Авось его за мою двойку или единицу папенька с маменькой выпорют. А печка чадит. Из окна дует. И такая тоска, такая тоска..."
И этого теперь жалею... не меньше Валерия Яковлевича. Не уверена, правда, что жалела бы его, когда бы он учил моих детей. Зато могу оценить размах бушующих страстей. Обо мне ангелы позаботились: мне никому не нужно ставить ни двойки, ни даже четвёрки. Бедный, бедный Сологуб!

Но и я, видимо, тайно злорадствую, печатая мертвецов: "вы все умерли, а я еще нет!" - с другой стороны, понимаю, что они может были в тысячу раз лучше, чем я и жили не хуже, но просто мы о них ничего не знаем... Да и Сологуб не предполагал, что его так подробно задокументируют, чтобы мы потом это читали и обсуждали; осуждать не получается, потому что он всё-таки поэт и... просто несчастный человек.

У нас была Нэнси и подбадривала меня цитатами из прочитанной книги: в отношениях ученик-учитель должна быть стадия "ад", иначе эффекта не будет. Соглашалась: как хорошо, что весь рай пришёлся на детство - после двадцати лет уже ничем существенно повредить нельзя.

"If you want me - satisfy me, if you want me - satisfy me"

Thu, 04 Sep 2008 13:59:31 GMT

Сидим сегодня с баронессой (кстати, ей всего семьдесят два года, а не восемьдесят - я вам врала) в пустом классе без мебели, за окном льет Дождь Века, а я уже тихая и печальная.
Баронесса: - Anna, are unhappy? Why? You have a good class, children really love you.
я: - No-no, I am... I am very happy, I know.
И не объяснишь ведь так сходу: I'm happy and funny only on my lesson, но в жизни я нифига не хэппи, а ужасное наоборот.

А вообще-то я вас сейчас посмешу: на собрании в другой школе учительница трёхлеток предложила родителям поиграть и быстро отвечать на ее вопросы хором.
-Великий писатель?
все и дружно: - Пушкин!
-Фрукт?
хор: - Яблоко!
и.т.д.

Она потом привела им статистику: 90% взрослых отвечают так, а 10% отвечают оригинально. Среди опрошенных школьников только 50% дают оригинальные ответы, зато среди трёхлетних - 90% выдают перлы.

Сегодня подбегают ко мне дети, показывать свои домашние творения: обложки альбомов. У десяти человек почему-то the early bird, хотя я ни в коем случае не педалировала эту тему на уроке. Кудряш: - У меня пэррот. Он мой, домашний... но вы не смотрите, что он мой, он ведь английский - в цилиндре!
Армагеддончик: - А.А., у меня *выдохнув*... лось, лошадь, а между ними дерево любви! - видите, не листья, а сердечки!
я прячу лицо и выскакиваю из класса с колокольчиком в руке, булькая от смеха. Остальные дети окружили Армагеддона, пытаясь вникнуть в сложность отношений героев обложки.
Вот Кэйт нарисовала просто даблдэкер и Биг Бэн. Просто и со вкусом. Понимаю, что сама бы нарисовала тоже самое и убеждаюсь: совершенно не оригинальна!
:)

"Welcome in, welcome in, shame about the weather..."

Thu, 04 Sep 2008 10:03:51 GMT

"еither way
I will pray
You will be wise..."
- погоду действительно можно извинить, зато было так приятно слушать, как вода с грохотом срывается с крыш!.. прохожу мимо окна, огибая парту N, мысленно говорю:
- Хорошо тебе тут сидеть - в полуметре от тебя грохочет водопад!

В этом классе я сама училась пятнадцать лет назад, а теперь я здесь работаю - можно подглянуть;)

у этого окна стояла девица грустна (когда дети безобразничали в прошлом - и позапрошлом - году - выдерживала характер).

- подробности:)

вообще-то за ними сидят дети:)

remember-remember the 4-th of September:) а пятнадцать лет назад тут была другая доска, купленная в училище культуры, что под нами, за несколько миллионов. Звучит дико, но это было в то странное-странное время.

ну и разумеется:"для тебя свою жизнь превратит в цветы":)

А еще я пела, обматывая Асю шарфом: "Welcome in, welcome in, shame about the weather...", и она хохотала. Новенькая оделась "зеброй" - в полосатую блузку, поэтому ее пришлось сделать "Дэзмондом" вне очереди.

Подарок не сделал всю home-work, зато пролил священный бальзам на мою душу: вспомнил "карман, полный ржи" и нарисовал повара, который запекал ворон в пироги, короля, который считал казну и королеву, которая перед тем, как отойти ко сну ела хлеб с медом... рассказывала им год назад, а он вспомнил - умница!
-это я по-русски вслух так не скажу, а написать - почему нет?:).

Баронесса спросила потом: - "Почему ты не обращала внимания на Кросавчега? he need's your attention..."
а я объяснила: - On Wednesday we had... Krosavcheg's day! - more than enough.

Альбомов никто не забыл, а баронесса всплескивала руками: - Какие дети!..
я же уклончиво бормотала о всеобщей презентации на первом уроке, а также по-поводу пауков и жаб, которым я общала их... (зачёркнуто)

Одна наша учительница похвасталась мне ракушечными бусами и сказала, что они, мол, из костей нерадивых учеников.

А я отдала звёздный зонт своей Первой Учительнице на Эпоху Астрономии и вымокла под дождём - это тоже весело!:) зато видела Вэндиварю, которая работает рядом - в соседнем институте. Вэндиваря была вдохновенная и бегущая, но мы все равно поговорили минуточку под дождём:)

В коридоре нахально ухватила за ухо сына Супермегадрамы:
-Ух ты! - серёжка!
-Это мамина идея! - объяснил он.
-Я и не сомневалась, - засмеялась и нырнула в свой класс.

Пока дети не вернулись с прогулки, вахтёр играл на пианино. Он очень красиво играет и всегда трагическое. В эти минуты я наслаждаюсь одиночеством, ожиданием, а также творчеством, которые выражается в мытье доски. Вот сегодня успела еще и пофотографировать, чтобы выложить под грифом "немотивированные акты красоты" (с)savelle

Thu, 04 Sep 2008 09:57:02 GMT

Спускаюсь по лестницы вниз, навстречу - мать с ребёнком. Спрашивают, где школа. Объясняю. Потом, поколебавшись: - А вы здесь учитесь?
улыбаюсь: -Я здесь работаю.
-А-а-а... выпуски уже были?
-Были! И я из этих выпусков.
-Аттестат дают государственный?
-Дают-дают... да не беспокойтесь вы! - обдряюще улыбаюсь я, а сама думаю:
-Бедные матери! Ведь нельзя же спросить такие нормальные вещи, как: "вы будете любить моего ребёнка? у вас хорошие учителя? детям нравится? вы будете заботиться о нем так, как забочусь о нем я? будет ли ему с вами хорошо?" - но вместо этого спрашивают про погоду или про аттестат.
Проза жизни.

А мальчик славный. Как вижу славного мальчика - так хочу взять себе и очаровать. Никогда не занималась подобными глупостями, но на войне все средства хороши: не могу быть похожей на маму - буду Мэри Поппинс.

"газовых горелок больше нет - нули своё забирают. Обо мне узнаешь из газет - учти, они привирают..."

Thu, 04 Sep 2008 02:27:17 GMT

Жаль, что "На берегах Невы" только четыреста страниц, потому что этого хватило на один день чтения с перерывами. Но с другой стороны... я бы и не читала ничего другого, и уроки мои (читай - дети) страдали, если она не закончилась...
Люблю весёлую, как щенок, Ирину, "шашлык" из хлеба, который они жарили с Гумилёвым в печке на сабельке Лёвы, морковный чай с изюмом, который был "пьянящим напитком", как они выстояли панихиду по Лермонтову, а еще переоделись в англичан и дурачили людей на улице... И фраза Анны Андреевны из его рассказов теперь моя любимая:
-Николай, нам с вами надо объясниться! - теперь тоже буду так пафосно объявлять, хотя ненавижу ни с кем объясняться.
И люблю его "гуси!" - ей в окно, а ее ответ: "и лебеди! - Мы!" - если в хорошем настроении.

А теперь цитата:

"Я вскакиваю и начинаю кружиться по кабинету, Гумилёв недовольно смотрит на меня.
-Не кружитесь волчком, вы собьете меня с ног. Да перестаньте же!
Но я не перестаю. Я кружусь от восторга, захлестывающего меня.
-Вы скоро будете знаменитой, - повторяю я нараспев.
-Господи! - вздыхает Гумилев, - как вас унять?
И вдруг он, подойдя ко мне, двумя руками берет меня за талию. Мне кажется, что он хочет кружиться и танцевать со мной. Но ноги мои уже не касаются пола. Я в воздухе. Он поднимает меня. И вот я уже сижу на шкафу, и он притворно строго говорит, грозя мне пальцем:
-Сидите тут тихо. Совсем тихо. Мне надо докончить перевод. Не мешайте мне.
Я сижу в полном недоумении на шкафу, свесив ноги. Что же это такое?

Гумилёв, подсадив меня на шкаф, поворачивается ко мне спиной и возвращается к столу. Он сбрасывает мою сирень на пол - и раскладывает перед собой толстую рукопись. Что же это такое в самом деле?!
Сидеть на шкафу неудобно. Паша, по-видимому, никогда не вытирает пыль на шкафу, и он оброс ею, как мохом. От пыли и от обиды щекочет в носу. Но я не плачу. Я выдерживаю характер.
Страницы рукописи шуршат. Красный карандаш в руке Гумилёва делает пометки на полях. Гумилёв молча перелистывает рукопись. Он ни разу даже не повернул головы, не взглянул на меня.
Я не выдерживаю:
-Николай Степанович. Меня ждут дома!
Гумилёв вздрагивает, как от неожиданности, и вот уже стоит передо мной.
-Ради бога, простите! Я совсем забыл. Мне казалось, что вы давно ушли.

Притворяется или он действительно забыл обо мне? В обоих случаях обидно, во втором даже еще обиднее.
Он осторожно снимает меня со шкафа.
Мое платье и руки перепачканы пылью. Он достаёт щетку:
-Почиститесь. Или давайте лучше я.
Но я отстраняю щетку. Я слишком оскорблена.
-Не надо. Я спешу. И так пойду. - Я натягиваю перчатки на запыленные руки. Молча. С видом оскорбленного достоинства.
-Неужели вы сердитесь?
Я поднимаю с пола сирень. Иду на кухню.
-Нисколько не сержусь. Мне надо домой, - говорю я сдержанно и холодно.
Глупо показывать обиду, да он все равно не поймет.
Но он, кажется, понимает. Он достает с полки большой мешок.
-Вот, возьмите. Я приготовил для вас. Тут двадцать селёдок из академического пайка. На хлеб выменяете.
От селёдок я не отказываюсь. Селёдки можно выменять на хлеб или на сахар. Пригодятся. Еще как пригодятся.
-Спасибо, - говорю я так же холодно. И беру мешок с селёдками и мой полузавядший букет сирени.
Гумилёв открывает передо мной кухонную дверь:
-Не сердитесь. И помните, вы действительно скоро будете знамениты.
Я иду домой. Мешок с селёдками очень тяжёлый и оттягивает мне руки. Нести его и сирень неудобно. Бросить сирень? Но я прижимаю ее к груди, придерживая подбородком. И улыбаюсь мечте о будущей славе"

(Ирина Одоевцева, На берегах Невы)

репортаж с поля действия

Wed, 03 Sep 2008 11:57:11 GMT

Поздравьте меня! - я купила утюг. Игрушечный. Пластиковый. Сиреневый. Недорогой *поколебалась*, если учесть, что там были утюги и за полторы тыщи (бывают ведь буржуи, ага?).
Возвращаясь домой после такого триумфального первого урока - решила позволит себе такую роскошь. Утюг мне нужен просто до зарезу - учим "бизи дэзи", только она у меня "пеппи" - потому что есть удобная кукла, но глажку я никак показать не могу. Разумеется, у меня в детстве был оранжевый утюг с красной лампочкой, но мы, конечно, отдали его кому-то исключительно от глупости и доброты.

Завтра на урок приходит баронесса Трам-пам-пам, я толкнула спич и даже перевела все подробно:
-Если кто-нибудь забудет завтра альбом, то я скормлю его жабам и паукам.
Китти испуганно и кокетливо сказала:
-А.А., не пугайте! - у нас от вас мурашки по спинам.
Мальчики же восхищенно подвывали и предлагали принести завтра весь ассортимент, то есть зоопарк.

Кросавчег теперь звездит и замещает Пухлика. Ох, горе мне! - припев.

Читатель! - забудь Пухлика. Теперь у меня зажигают другие звёзды и номер один у нас - встречайте! - Кросавчег:).
Армагеддончик в шоке - Кросавчег бьет ее по голове бутылкой, а та только успевает нервно поправлять роскошный ободок и страдальчески возводить очи к потолку:
-Кросавчег! - не бей по голове, у меня шипы в обруче - они впиваются в голову!
(кажется, я ее переименую в Великомученницу).
Сердобольная я, конечно, не выдержала через пять минут и подошла к Кросавчегу, чтобы хорошенько потрясти его за шиворот и сладко прошептать:
-Милый мой! Еще раз стукнешь Армаггедона, и я решу, что ты в нее влюбился и буду дразнить тебя до 12-го класса.
Армагеддончика оставили в покое, но занялись Подарком, и тут я ничего не успела придумать.

Ася - одна из лучших учениц, потому что она умудряется так ловко трясти оранжевыми керамическими горшочками с божьими коровками (спасибо, Джу!), что божья коровка там спрятана. Потом Ася ловко переворачивает горшки, ставит на стол, а класс отгадывает: "under the left?" or "under the right?" - восхищаюсь Асей!
За божью коровку, предоставленную Светой, отдельное спасибо:).

На Хэлен я наматывала свой чёрно-белый шарф, и она была ленивой зиброй дэзмондом, который дрыхнет в зоопарке - он делает зарядку только тогда, когда слишком уж мешают мухи. В общем, это долгая история, но скажу, что лучше зебры я еще не видела!

Китти сказала, что ей нравятся мои коралловые серёжки, а Большеглазик сказал, что английский, мол, его любимый урок (льстец!).

У нас новенькая. Она подозрительно напоминает мне девочку, которую я трясла за шиворот в детском саду, где начинала свою педагогическую деятельность. Было это много лет назад, но девочка, наверное, успела вырасти и стать хорошей *неуверенно*. Впрочем, может, это и не она. К сожалению, моя память совсем слаба на лица, поэтому я могу только догадываться.

Мальчики бесконечно строят из новых мелков бастионы и самозабвенно разрушают их. Приходится аппелировать к возрасту, чего я крайне не люблю. Воспаление Мозга сегодня попытался вернуть мне альбом назад:
-Зачем он мне дома? - оставьте у себя.
-Э, нет, дорогуша! Клади его в портфель и неси ответственность.
-У меня из портфеля все выпадает, и я ничего не могу впихнуть назад!
-Бабушка придёт - все тебе упихает! - я молниеносно решила проблему и запрягла потенциальную бабушку. Впрочем, бабушке нельзя расслабляться.

Дети очаровательно поют "Блэкмор'с Найт" - "leaves turn to red", и я думаю, что эта музыка наделена скрытым волшебством.

Видела "трещинку", которая появилась в моем классе после землетрясения - "трещинка" от потолка до пола. Как раз за доской. Вся розовая штукатурка вскрылась, и стена смотрится угрожающе. Если меня под ней погребёт - вы знаете, где копать:) (это очень чёрный юмор, простите).

Звонила Нэнси и сказала, что у многих ее соседей во время землетрясения полопались аквариумы...

В школе все чисто и красиво - цветы в каждом ведре, и пока они не загнили - это чУдно. Дети в новой и непомятой одежде, всюду пахнет свежей краской, ракушки все лежат там, где они и должны лежать, шёлковые платочки висят себе спокойненько, и всегда наслаждаюсь минутами до урока, когда девочки в розовом окружают меня. Мы мило беседуем. Мальчики, ясен пень, в этот момент скальпируют друг друга в коридоре.

А вот иллюстрации нашей жизни: первая - весенняя (http://goldi-proudfeet.livejournal.com/347602.html#cutid1), а вторая -

Новая жизнь и всё-такое

Tue, 02 Sep 2008 14:24:03 GMT

Покойники кончились, начались сиротки (оу-хо-хо!). От сироток через полтора часа меня непременно начинает тошнить - т.е. укачивает от бешеного ритма, в котором я этих болезных и усыновленных печатаю. Зато меня бодрит мысль об уроках на этой неделе, удручает мысль о библиотеке, в которую я , после одного-единственного раза, все никак не соберусь дойти, и веселят эсэмэски от Ярославны. Они всегда сентенциозные и покровительственные. Потому что Ярославна у нас молодая и мудрая, а я старая, но бестолковая. Спрашивала: - Как твои дела?
отвечала: - Помирилась с Супермегадрамой! Оцени исторический момент: три месяца не разговаривали, а тут говорили три минуты и только о прекрасном.
-Девочки, вы себя изводите! - качает головой Ярославна (по телефону, уверяю вас).
-Баба Яся, кончай ворчать! - иди уроки учить и спать.
-Мои года - моё богатство! - с достоинством отвечает моя юная подруга, - а ты неразумная молодушка.

Вот сейчас ваша неразумная душка-молодушка сидит с отвращением вбивает в компьютер сироток НКВД, а сама думает: чем завтра очаровать и насмерть влюбить в себя (это я маскирую таким образом язык Шекспира и Шелли) учеников? - предложу для начала порисовать что-то на доске - этим можно подкупить. Завлеку новыми игрушками и возьму только новые стихи... даю себе слово торжественно выступать, не кричать, даже голоса не повышать! - а главное... заставить их молчать, когда я говорю. Может, на третий год совместной войны я научусь этого желать? - хотя... я никогда не понимала желание учителя говорить в одиночку. Если говорить, то всем сразу, а руки не поднимать вообще... боюсь, в младших классах это не самое удачное решение.

Правда... я честно не собиралась ни словечка писать о работе! Вот я хотела написать о мадам Молоховец, которую почитаю за лучшую энциклопедию быта века 19-го и развлекаю себя ею, пока пеку блинчики. Развлекаться удается весьма прерывисто: через строчку и нервно. Но эта книга неизбывный источник моего вдохновения. Только вчитайтесь:

"Воловье мясо можно употреблять лишь на 2-ой или на 3-ий день, послъ убоя, потому что когда оно еще горячо-парное, оно какъ кисель, такъ что его нельзя разрубить ровынми кусками по тому шаблону, какой принятъ въ мясной техникъ.
Могзи состоятъ изъ двуъ частей, ихъ также слъдует мочить въ водъ, переменивъ ее раза три, чтобы выдълилась из нихъ вся кровь. Поверхность свъежих мозговъ блеститъ, при надавливанiи пальцемъ видится упругость и отсутствiе ямокъ. У загнившихъ же ткань тусклая, мягкая, сметанообразная, тянется и легко растирается между пальцами. Въ лътнее время мозги портятся уже въ концъь первыхъ сутокъ, но на льду могутъ простоять въ водъ 2-3 сутокъ.
Воловьи ноги: не должны имъеть ни язвъ, ни пузырей, особенно въ разщелинъ между копытами, что бываеть въ тъхъ, которые уже портятся"

- читаю и представляю себе молодую хозяйку Елену Молоховец, которая разгуливает по базару с кошелкой и прицельно ощупывает воловьи ноги - самый любимый фильм этой недели!:)

Чтобы вы обо мне дурно не подумали: я по Елене Молоховец готовлю более мирные блюда и ничьих мозгов я на упругость не тестирую. Тихо и мирно пеку блины. Зато какое раздолье буйному воображению! - и телевизора не надо. Возьму на заметку только про летнее время - извиню себе и детям сентябрьское оглупение и отупение. Но мы еще разгонимся - уверена.

Видела в записи Линор Горалик и радуюсь, что я ее не знаю, потому что неизбежно бы в нее влюбилась. Она прекрасна - этим все сказано.

А сегодня я видела желтую-желтую берёзу. Правда, она была желтой только с одной стороны - с северной.

Перечитала пост и ужаснулась - ничем не прикрытый словоблуд! - одна берёза про лирику. Вывод: хотите лирики - читайте предыдущий пост. В нем сокрыта художественная ценность! А я пойду и съем блинчик с творогом и черничным джемом.
На крышке у этого джема написано: "КРАСОТА спасёт мир". Прочитала состав, нашла консерванты и успокоилась: мир еще постоит.

"You don't listen to me while I talk to the wall: I have said... Oh, my God!"

Mon, 01 Sep 2008 15:46:32 GMT

Сегодня по дороге к бабушке купила огромный букет золотых шаров. Это было просто какое-то солнечное великолепие! - тонкие стебли, на которых качаются эти китайские фонари, но жёлтые и пушистые. Был ослепительный закат, я несла на руках эти золотые шары, и мне казалось, что они просто все сейчас раскатятся врассыпную по тротуару!..
Потом я переложила букет на полусогнутую левую руку, чтобы придерживать правой. Цветы я всегда ношу, как маленьких детей, торжественно и так, чтобы все видели.
И, конечно, встретила бывшую одноклассницу с семьей. Почему я их всё время встречаю? Но они, бабушка, закат и магазины уже никакого отношения к ослепительному утру не имели. Это настолько другая сторона жизни, что даже нельзя сравнивать. Только цветы, купленные у какой-то бабушки-читательницы, вынутые моими руками из ведра, пронесенные по улицам - связующая часть. В жизни несколько частей, и они никак между собой не складываются. Хорошо, что цветы и сентябрь есть во всех частях.
Это самое прекрасно время, когда можно дарить цветы, а потом будет такая долгая-долгая зима, когда никаких цветов и так мало радости... остаётся только дарить всем печенье, шарфики и шерстяные носки:).

Здесь немножко похоже:
http://andrey.fotoplex.ru/flowers/photo19462/

Пропервое...

Mon, 01 Sep 2008 06:26:58 GMT

"Oh, all that I know,
There's nothing here to run from,
And there, everybody here's got somebody to lean on..."

Накануне чувствовала себя Скарлетт О'Хара, вертясь перед зеркалом в том, что было вывалено из шкафа. Выяснилось, что в моих нарядах можно либо очаровывать янок при дворе короля Артура, либо ездить на ролевые игры и хоть круглый год. На работу в этом ходить невозможно: все эти круговороты ярких-ярких юбок, километры бус и кружев делают меня похожей на сумасшедшую театральную актрису.

И крошечное пятнышко кончике носа!.. сами понимаете: невозможно быть абсолютно спокойной, когда тональный крем тает, пудра осыпается, а дети дергают за рукав родителей:
-Мам, а это наша учительница!
-Где? какая?
-Во-о-он та - с огромным носом!

А у родителей по-настоящему зоркий глаз (в отлич. от Мелани Уилкс:) - разглядят мой возраст под всеми слоями маскировки!

В результате я, конечно, бросилась в другую крайность: оделась во все чёрное. Только шарф был белый, но с чёрными божьми коровками, а браслет тоже чёрный - с божьей коровкой. По дороге я бодренько прикупила две белые розы и запрыгнула с ними в маршрутку, где одной розе наполовину отрезало голову дверью. Решительно я оторвала несколько лепестков и вздохнула:
-Так начинался день!

Естественно, потом я долго эти цветы пристраивала, чтобы встать в круг и хлопать в ладоши, потом вспоминала, у кого я их оставила, а все спрашивали: "а почему два цветка?" И не станешь ведь всем-всем объяснять: "это не то, что вы подумали, а просто у меня две учительницы: самая первая и самая вторая. Самой первой надо дарить нежные цветы, а самой второй - только кактусы, но я ведь девушка приличная - я дарю только нежные".

Филибер подарил мне розовые розочки, но уже после того, как все кончилось. В общем, ничто не нарушало мою чёрно-белую и благостную цветовую гамму. Маме моей Филибер послал маки и еще какие-то цветы, а также бруснику. Супермегадрама тоже подарила мне подарок, поэтому домой я едва вползла, нагруженная пакетиками. Теперь у меня есть книжка "На берегах Невы", потому что я успешно практикую телекинез: вчера написала - сегодня подарили. Согласитесь, у нас там у всех очень тонкая духовная связь! - и это при том, что Супермегадрама меня, конечно, не читает и меня не знает.

И наконец про детей: они прекрасны. Они умыты, причёсаны, с цветами наперевес. Когда я дошла до конца круга (во время линейки мы двигаемся по кругу, здороваясь друг с другом), то меня слегка тошнило, но я была удовлетворена: голова кружится, но дети все на месте, а мальчики успевают не только петь, но и здороваться со мной. Объясните кто-нибудь! - почему мне больше радуются мальчики, хотя я больше люблю девочек? - непедагогично, но факт.

Про первый класс *потёрла руки*: они миленькие и зашитые в костюмчики-платьица. С цветами. Кстати, первого сентября мы до ужаса напоминаем просто школу: красивые, причёсанные и с цветами. У вас все так?:).

Признала Асицу-Птицу, Варежку-Рычалку, Птичу, Лизу Макаронную Душу, Трикси Трудного Ребёнка - я ей придумаю свой ник позже, когда возьмёмся друг за друга - и еще нескольких... дело в том, что я как-то работала в вальдорфском детском саду, поэтому успела присмотреть себе будущих армагеддочиков.

И так хорошо было бежать утром через сквер - через газон по росистой траве (уважительно бежала - опаздывала и опоздала): совсем, как в детстве. даже почти не болит и не выпрыгивает сердце. Сама я очень люблю осень, но моё сердце никак не может скрипеть потихоньку, а все норовит куда-нибудь вправо-влево и вбок.

Видела Тоню - та уже не пупсик, а худенькая такая куколка, все остальные дети подросли, а некоторые и совсем выросли. Наших старших детей осталось совсем мало, но они все равно самые лучшие и вообще неповторимые: двенадцатый класс - шутка ли!

Нас ужасно мало во дворе, но зато я могу глазами обвести почти всех героев моих маленьких - и не очень - мелодрам. Согласитесь, это удобно для сердца, а неудобно только для шеи!:)

дань уходящему лету

Sun, 31 Aug 2008 14:49:51 GMT

- был в Стокгольме... и как там?:)
- не скажу, но покажу:
- индейская пара;
- лягушка-путешественница;
- девочковый велосипед;

- лакричное мороженое;

- здесь было совершено ограбление!

- юный викинг;

- мечта о стране Кэдберри:)

- скрага ушла пить кофе;

- "я бы хотела жить с Вами в маленьком городе..."

- Старый добрый Стокгольм;

- постучаться в осень:)

стены ходят ходуном и литосферные плиты... тоже

Sat, 30 Aug 2008 17:23:14 GMT

Да, и пока я тут докладывала про символизм - нас опять хорошенько тряхнуло. Мы всей семьей ринулись под арку, но стены встали на место, а кот равнодушно зевнул, глядя, как Лиса пытается пристроиться в ящике письменного стола: я убираю ее туда, когда печатаю - чтобы не мешала и не билась головой о клавиатуру.

Потом мама уселась в коридоре на полу - под этой самой аркой с книжкой: "чтобы не бегать, если опять". Интересно, у нас массовое хождение плит было намечено на август? - надеюсь, что дальше нескольких сантиметров они не уйдут:).
Предупреждая: ничего даже не упало, но книги в у меня на полках дружно наклонились вправо:)

"So they still talk about us when we've died" (JCS) - литературное

Sat, 30 Aug 2008 17:09:39 GMT

Сперва хотела только для себя, но потом вытащила из "личного" - вдруг... кому-то еще это важным покажется.

После моей толстой и синей книги мемуаров уже и читать-то ничего другого не хочется. И август перед глазами совсем другой: пыльный и ветренный август 192.. года: Москва такая знакомая: с "книжной лавкой писателей" на Большой Никитской, которой заведовали Осоргин, Бердяев, Грифцов, Яковлев, Дживелегов и Зайцев. Заходишь и сразу окунаешься в настоящий самизадат - сшитые книжонки, плохие и расплывшиеся чернила - не хуже моего архива НКВД на дому; и главное: что ни имя - то сочинения в нескольких томах.

И столько афиш! - на них такие имена, что готовые списки книг для поступлений в современные книжные магазины, где мне очень нравится полочка с надписью "парад уродов", - потому что кто-то метко сказал еще раньше, читая объявления какого-то спонтанного писательского комитета: "персональный список идиотов!"

А на заборах такая странная и непривычная реклама и... какие-то непонятные декреты не всегда по трафарету. Люди везут тележки-саночки (в зависимости от времени года), все постоянно перемещаются. Хотя бы от Скатертного, к Хлебному, а от него прямиком к Столовому. Есть странный и кривой Мерзляковский, откуда уже можно вывернуть в "Праге", которая до сих пор есть, а огромная площадь когда-то была запружена толпами народа, и у меня есть старая фотография с открытия памятника Гоголю, а фотография с браком: постамент пустой - фигура Гоголя растворилась. Так еще лучше: толпа и пустой постамент с краем плаща Гоголя. И мне ужасно жаль, что я не была во дворе его особнячка, чтобы посмотреть на старый памятник, где Гоголь сгорбленный, больной и несчастный - Гоголь "Мёртвых душ", а не молодой и веселый Гоголь "вечеров" - это я сейчас невольно цитирую статью, которую я прочитла в "Аэрофлоте" по-поводу старого и нового памятников. Надеюсь, что львы остались те же - и помнят тех детей, которые играли сто лет назад возле них, как и тех, кто играют сейчас.

А дальше какое-нибудь кафе, где читают поэты, и вечером туда приходят странные и страшные люди, чтобы послушать про символизм или еще какой-нибудь "изм". Или они никуда не приходят, а сидят до утра друг с другом, чтобы не сидеть одним. На самом деле многие из них ждут паспорт с визой. И в паспорте обязательно будет подпись Луначарского, потому что все друг друга знают, и все эти дела ногами выхаживают по одним и тем же местам. Потом оттуда потянется тоненькая ниточка к кафе на Прагердиле, а оттуда все пути разойдутся по разным странам. И потянутся километры мемуаров, которые ошибочны, как любые свидетельские показания, потому что все запомнили разное. Так даже посылки АРА превращаются из американских в голландские или английские - хотя важное одно: это была гуманитарная помощь того времени, и уже совершенно не имеет значения, как назывался какой-нибудь комитет помощи голодающим, потому что двадцатые годы были так фантастичны, что... появился даже эклер. История с влюбленной девушкой, которая караулила любимого писателя на углу Спиридоновки, чтобы подарить ему эклер - самая трогательная история НЭП-а.

Или тот цветочный магазин, который открылся как раз в день смерти Блока, и Нина Берберова принесла цветы на Пряжку. И еще более странно - открывшаяся в 21-ом году кофейня, где они сидели с Гумилёвым за три дня до конца. Это уже Петербург, но оттуда тоже тянутся ниточки - из дома Союза Поэтов, который Мурузи.
И опять - что ни имя, то книга:
"Голубушка, - говорил мне Николай Чуковский, - бростье ваш институт, переходите в университет. Там Жирмунский. Будем туда вместе ходить в будущем году" (Нина Берберова из книги "Курсив мой")

А "Бродячую собаку" лучше всего, конечно, описывать Георгию Иванову - среди скандальных журналистов того времени он, безусловно, первый и главный. И Анна Ахматова "зеленая, как мумия", сидящая там в четвертом часу утра и досидевшая до того, что ей на улице стали подавать милостыню, если читать Иванова; и нервный Мандельштам, который ходил на банкеты к коммунистам, чтобы попробовать красную икру и пирожные, и Блок, пьющий хуже Пушкина, т.е. и строчки не написавший без того, чтобы не подойти к заветному шкафчику (см. переписку Пушкина: письмо о славе для Н. Гончаровой)... но Иванов - это особый раздел.
И удивительная Ирина Одоевцева, которая почему-то была его женой, хотя могла бы стать женой Адамовича. Если в семнадцать лет я зареклась не прощать ему критику, то сейчас перечитываю и понимаю, что можно только пожалеть.
И какая яркая сцена, характеризующая всего Адамовича! - и я в этой истории всегда чувствую себя красноармейцем, потому что "нарубить дров и принесть воды" для меня ближе и понятнее, чем проиграть десять тысяч в Монте-Карло, как сделал Адамович. Вот, собственно, сценка:

"Голову Адамович повязывал голубым газовым шарфом, чтобы волосы лежали как можно глаже. В этом наряде он производил странное впечатление, очень забавлявшее меня. Как-то раз, когда Марианна отлучилась, он открыл на стук в дверь кухни какому-то красноармейцу, пришедшему предложить свои услуги:
Хозяйка, дров поколоть не надо ль? Или полы натереть? - и, не получая ответа от ошеломленного Адамовича: - Что, хозяйка, оглохла, што ль? Дрова колоть не бабье дело. А я, мне сподручно.
Адамович, давясь от смеха, еле выговорил:
-Не надо. Муж наколет"

(из книги Ирины Одоевцевой "На берегах Сены")

Так больно читать про его вопли: "какая тоска! какая скука!" - ведь тоска и скука от недостатка силы; но нравится странное их житье втроем и вечерние посиделки на диване в сумерках. Жить вместе, но никогда не переходить на "ты", никогда не переходить "заветную черту", а если откровенничать вечером, то утром непременно говорить, что вчера все было "неправда и совершенно недопустимо".

Когда я читаю про них, то убеждаюсь: здесь НЕ символизм, а правда. Т.е. не притворялись, а так жили и чувствовали. В семнадцать лет я про символизм ничего не знала, но могла написать - и писала! - какую-угодно рецензию в школу, подкрепленную двумя строчками из какой-нибудь литературоведческой книги. Всё, что я могла - определит суть течения символизма и назвать его представителей. И при этом - как так? - жила в символизме, как все в какой-то период юности: писать в конце письма "люблю", хотя и не люблю, наверное... дарить подарки со смыслом, всему придавать значение и переживать без повода - м.б. где-то и правда удасться почувствовать, т.е. действительно сочувствовать и сопереживать.

"На берегах Невы", конечно, не менее сильно, чем Сены, потому что про каждую скульптуру Петербурга можно написать книгу, а лучше - стихи (!), совсем нет домов без истории, и всё настоящее. На берегах Сены же - какие-то полупрозрачные тени. И эти странные люди в русской церкви с детьми, у которых имена и языки уже двойные, а сколько нищих! - вся та константинопольская волна, которая донеслась до этой русской церкви и до русского кладбища: "пода-а-айте бедной графине такой-то!" и подать какому-нибудь однорукому или одноглазому генералу, который весь пафосный, весь девятнадцатого века - просто обломок цивилизации. И хочется уж лучше быть таким пьяницей-генералом, чем Зинаидой Гиппиус, про которую говорили у гроба, крестясь истово: "Злая была старушенция, прости Господи!"
...но какая поза! - и все запомнили изумрудную подвеску между бровей и сорок розовых юбок... интересно, помнит ли кто хоть строчку стихов? - вот я сейчас так написала и сразу стала категоричной: если уж писать о них, то не!плохо, потому что неизбежно кого-нибудь ранишь. Так сильно разъедают меня едкие высказывание недопоэтов и слабых писателей (но сильных критиков!) по-поводу моих любимых поэтов и писателей...

В этих мемуарах Андрей Белый не менее фантастичен у Горького дома, чем эклер в 22-ом году ан Мясницкой. И есть даже фото с новогоднего праздника, где они все вместе. И это было той странной зимой, когда Горький читал вечерами вслух свой роман, поблескивая очками, а перед этим все ездили на автомобиле большой и шумной компанией в кинематограф. Это было в каком-то порядочном и скучном немецком городке, который никак не может ассоциироваться с Горьким, но там полгода жил Ходасевич, который с ним ладил. Ходасевич на тах фотографиях уже чёрный, худой и страшный. Воображение сразу рисует страшные картины разъедающей болезни, пострашнее критики. Зато на кладбище его везли через мост Мирабо - тот самый мост из стихов и песен.

И можно найти все эти книги, книги-доказательства, сейчас, но все равно трудно, хоть и не Ася Тургенева о Штайнере, но все равно узко, скупо и урывками. И видится за столом Андрей Белый в ореоле тонких и летучих волос: безумный, потому что уже после Дорнаха, без Аси и без Штайнера.

И кажется, что не помог ему никакой Гётеанум, где он хотел вырезать по дереву, чтобы найти покой. До него по дереву вырезал Макс Волошин, а потом Гётеанум горел, и появилось то железобетонное здание, которое я даже не посмотрела, но жалею только о деревянной скульптуре внутри.

Зато я видела Сенсориум, где цвели розы, пели птицы и я водила медным пестиком внутри ступки, чтобы услышать мелодию, лила какую-то воду откуда-то, играла на тонких металлических трубах и водила смычком по медному краю тарелки с солью - как в детстве, в школе. Вот вся физика, доступная мне. И помню тот чёрный туннель, в который мы с моей спутницей должны были зайти. Зашли, окунулись во тьму, а за нами тут же закрыли дверь. У меня появилось сумасшедшее желание ухватиться за край ее пончо, но я ухватилась за поручень и поскользила вдаль - в кромешной тьме. Помню, что путь был бесконечным, а коридор поворачивал. Иногда я окликала слабым голосом свою провожатую, чтобы убедиться в том, что я не замурована тут навеки.

И там обязательно везде были сухие немки. Вы представляете себе утро, когда вас будит какая-нибудь сухая немка? - я всегда чувствовала себя несчастным Андреем Белым, но не боялась, потому что я не в Цоссене, не в посёлке гробовщиков, а с какими-то антропософами, которые мне ничего плохого не сделают, а будут разговаривать даже на языке жестов, если придётся.

Помню, как я спала в доме Кристины: сперва надо было спускаться в глубо-о-окий подвал по каменной лестнице, а там была комната, где спали я и ее дочь. Спали в синей - синее моря - постели на полу. В комнате одна стена была стеклянная - выход в сад. Дом был в склоне холма, поэтому смотрел окнами вдаль - со склона горы, которая была покрыта садиками. Возле постели стоял огромный кристалл терракотового цвета, в котором трепетала свеча. Лея обычно читала при этом нежном цвете, а я пыталась отползти подальше, чтобы подобрать под себя все ноги-руки, согеться в этом синем холоде, вежливо попрощаться и сделать вид, что сплю.

Хотя теперь жалею, что не читала про Дорнах раньше. Впрочем, там все равно все ненастоящее - как в Германии, где ворота с Георгием новые и пряничные. Неважно, что в Швецарии не было войны - всюду бывают пожары и разрушения.

И никогда не нравилась антропософская архитектура - все эти странные линии, абстракции и непонятные скульптуры. Во фрайбургской школе пугал даже черный бюст Штайнера в вестибюле: зачем он тут такой страшный? - содрогалась и быстро проходила мимо.

Зато хочется фотографию Аси Тургеневой, чтобы иногда любоваться. В детстве мне мама в комнату ставила портрет Наталии Гончаровой, а я, ничего о ней не зная, считала ее "хорошей", переглядывалась с ней и... казалось, что смотрит она доброжелательно. Сейчас понимаю, что не смотрела никак.

В обрывочных (но какие обрывы!) очерках Анны Ахматовой Царское Село совсем без культа лицея, но зато с курами, с облезлыми спинками кроватей из госпиталей, с голодными людьми, крысами и развалинами... какой-то страшный и мёртвый город, но зато такие живые люди! - несмотря на то, что мёртвые.
И все они умерли, умерли, умерли очень страшно! - никто не умер просто так, как, впрочем, и большинство моих покойников из крестьян. Просто про крестьян написано мало: что я могу вызнать из строчек на бланке сельсовета? - а здесь написано так много, что приходится сидеть, сравнивать и пытаться разобраться.

И странно читать отголоски того "Аполлона", который весь - целиком - всей редакций - влюбился в Черубину де Габриак, хотя это и был один-единственный Маковский, который развенчал миф.

Миф для меня начался, конечно, в школе, где я просто представляла этот самый морской корень в руках учителя, хотя... никакого корня не было, но перед глазами была мастерская Макса Волошина, где на полке среди книг и акварелей просто должен был лежать тот самый корень.
Испанские гранды, монастырь, веточки тамариска, трагическая тайна - все это потрясающая мистификация, но не менее фантастичен конец Черубины, которая вернулась в Елену Дмитриеву, вышла замуж за инженера-мелиоратора и уехала с ним в Туркестан, где она и умерла.

Отсюда недалеко до той, которая вышла за "инженера-химика и чудовищно поглупела". Здесь рука просится написать, что она и раньше не была какой-то необыкновенно умной, но здесь просто такая же ситуация, как с Лилей Брик, а восходит все опять к Наталье Гончаровой - к литературным музам ревность бывает сильнее, чем к просто живым (они, может, еще не уцелеют в истории - стоит ли из-за них переживать!).

В швейцарской деревне была одна женщина, которая ездила с мужем в Душанбе восстанавливать мелиорацию и учила русский язык у Бригитты. Помню, что я отрывалась от своих кастрюль, чтобы придти ее послушать: жизнь в Таджикистане казалась еще более нереально, чем в сказочной Швейцарии.

Когда я первый раз слушала про Черубину, то не видела ничего - даже осень того года отступает. Остается одна Черубина. Ее не смогла затмить никакая Глебова-Судейкина, ни Вероника Полонская, ни даже Вера Холодная. Хочется написать, что все они - тогда жившие - были настолько сильны, что затмили собой даже происходящее. Позже я спохватилась и стала записывать своё, пока оно все не ушло вслед за теми, но и как бы я хотела, чтобы кто-нибудь потом смог также рассказать про нас!.. ведь девяностые годы были не менее фантастичны, чем двадцатые, а начало века перекликается с началом прошлого. Только описать не так, как Мария Арбатова, а так, как если бы все они пришли опять. Пришли и ходят, ходят снова и снова... мне кажется, что мёртвых я жалею больше, вижу чётче, а сопереживаю сильнее, чем живым.

непринужденный и несильный лытдыбр:)

Sat, 30 Aug 2008 03:26:51 GMT

Поскольку я не хочу писать только о работе, чтобы не уподобиться занудам, которые посвящают свои дневники чему-то одному (я имею в виду не тематические дневники, а зацикленные), буду писать сегодня о плюшках.

Вчера мы были у Ярославны, которая показала несколько тысяч фотографий, но я сбежала через час на семинар, зато успела посмотреть на Майю, Йорика, Филибера и саму Ярославну.

Майя возбужденно рассказывала про землетрясение на Байкале, когда она помешивала кашу в котелке, а он начал подпрыгивать над костром, небо потемнело, послышался гул, и волны выросли на полтора метра в высоту.
Филибер распаковывал огромную книгу от бургомистров Киферов, а мы с Ярославной заглядывали ему через плечо, мешали и хихикали, что мы никогда не слышали про знаменитого архитектора, который в своём деле такой, каким был Микеланджело в скульптуре.

Ярославна подарила нам банки-жестянки с леденцами: Филиберу - загадочного происхождения, а мне апфель мит дэм цимт - и конфеты правда густо-густо присыпаны корицей.
Филиберу она привезла календарь с импрессионистами, а нам с ней - новые браслеты с божьими коровками.

Сегодня мне полагалось бы культурно выгуливать баронессу, но я надеюсь, что обед с Herr St. захватит ее так надолго, что погулять мы не успеем, а я успею совершить несколько бытовых подвигов.

Дело в том, я ела хрупмель, и теперь у меня на носу красуется огромный красный прыщ. Обещала, что никогда больше не буду дразнить ни Филибера, ни подруг, ни всех тех несчастных, у кого на лице периодически что-то скачет.
И я готова и на другие подвиги, только бы это убралось с моего носа к 1-ому сентября. Разве можно быть серьезной с красным носом?!

Баронесса Трам-пам-пам посетит мой урок через неделю, и я должна внушить третьеклашкам, что в их же интересах НЕ бросать в нее пеналы с мелками. Нет, я все понимаю про "рубикон": дети в этом году осознают, что они смертны, они будут переживать душевные драмы по-поводу своих родителей и недостатков, но... тяжелые предметы я все-таки отберу.

Под катом спрятаны волшебные предметы:

- в процессе подготовки;

- "где ты была сегодня киска?"

- индейская коллекция;

- мечты о Диком Западе;

- "путешествовать с птицами";

- - Тинкербэлл;

- показывают красивое:)

- чашечка, расписанная Филибером

Let's talk!

Fri, 29 Aug 2008 12:28:26 GMT

Собрание прошло на твёрдую четверку. Для начала я опоздала. Залетела в последний момент, бухнулась за стол, схватила и прицепила к груди badgик, закинула на плече шарф, сорвала очки и бросила их в сумку: успела!

Когда я вышла на сцену, то не сразу сообразила, что мой опыт с речами в микрофон... небогатый.
-Здравствуйте! - сказала я и зачарованно прислушалась к чужому голосу, - я рада вас видеть! - опять прислушалась... дальше мне очень хотелось помахать рукой и сказать:
-Привет, бабуля, хорошая шляпка! - как сделала бы это героиня фильма "Двое: я и моя тень", но... дальше я строго приказала себе взять себя в руки и сказать пару слов о том, что мы будем делать в течение года и вызвать детей. Микрофон я, конечно, не выключила, а бухнула на стол так, что стены вздрогнули.

Прицельно окинула взглядом ряды детей и вздохнула: одни малыши и... бестолковые - т.е. те, кто на английский не ходят (ходят, например, на хореографию или математику), но на сцену выйдут.

Но потом я обнаружила в одной руке ладошку Жертвы Рекламы, а в другой - Долли. Мне сразу стало легче, мы кое-как спели "Скидумаринку", песню про цветочки и "дадам-дадам", а потом я всех распустила с неимоверным облегчением.
Директор удивилась: - Это все?
-Выступление должно быть максимально коротким, но производящим впечатление! - мысленно сказала я, цитируя Супермегадраму.

А вообще-то я не про это хотела написать. Вчера я познакомилась с классной девчонкой:).
Барышня со торчащими хвостами и ушами подошла ко мне после собрания, уселась рядом и принялась усердно болтать ногами. Мимо как раз проходила Кроха и дала мне игрушечную лошадь:
-Поиграй пока мне не нужна!
Вот я сидела и вертела в руках эту лошадь, а моя соседка завела разговор. Мы сперва обсудили лошадей в целом и в частностях, она посетовала, что у нее сломалась игрушечная карета:
-Привод не цепляет...
я: - ?
-Крепление поломалось, а приклеить некому: родителям некогда и так всегда!
-А как ты вообще живешь?
-Неплохо! - сегодня в садике сделали двух ёжиков из свистулек...
-Каких? Семян? или...
-Не-а... не вертолётиков, а наоборот.
-Ага! - свистульки от акации.
-Вроде.
-А сколько тебе лет?
-Пять.
-Ого! - а я думала, что три.
-Что вы! У меня сестрёнка в пелёнках, а я у нас старшая.

Так постепенно мы разговорились и перешли на "ты":).
Девочка: - Мне очень твои цвета понравились: розовые цветы на зеленом, розовый верх, зеленый низ, шарф такой же, на руке голубые камни и на ноге.
я: -Да, у тебя тоже все очень красиво сочетается!
-У нас обеих все сочетается!
:)

Пела с ней песню про рыбу с секретным желанием, а она пела и хохотала. Подошла ее мама - узнать причину веселья, а девочка: - Мам! У нас секреты! - и мы тебе их не скажем!
- это она так правильно трактовала "secret wish"! - уже хочу такого человека в свою группу.
И поймите правильно: полное отсутствие этого "posh", близкого "гламуру", который так бросается в глаза от изломанных девочек, которых иногда приводят ко мне: с мобильным телефоном на худеньких шейках, едящих только шоколад, нервничающих, с мелированными волосами и грустными глазами.

И почему так редко удается поговорить с кем-то вот так - без мучительных пауз, без заиканий, покраснений, забываний и спешки?
- с баронессой можно было говорить. и хотя now it's over, но эти пять дней будут поддерживать целый учебный год.
Never give up! - повторяла она, и... I'll follow.

"don't panic! - but I am so scared about the future and I wanna talk to you"

Wed, 27 Aug 2008 13:22:02 GMT

...только что замела осколки от разбившейся сегодня рамки со своей фотографией - такой, как на юзерпике. Жаль, конечно, но это такая ерунда и вообще... к счастью!

А еще я сегодня вовсю цитировала сестру Агаты Кристи - Мэдж:
-Во время первой бомбежки я так растерялась и не знала, что взять с собой...
-И что же ты взяла?
-Ну, конечно, вещи офицеров, которых у нас разметили, а еще... огромную вазу с цветами, которая стояла у нас в холле.
-Вот уж не знала, что она тебе так дорога!
-Вовсе она мне не дорога!
-А деньги, драгоценности ты взяла?
-Что ты! - я о них не думала!
:)
(приблизительная цитата из автобиографии Агаты Кристи)

шутка дня:
я, отбивая отбивную для папы: - я проверяю наш дом на сейсмостойкость!:)

Баронесса Трам-пам-пам пережила землетрясение стоически, а я была так счастлива войти в школу, чтобы спрятаться от внешнего мира, что тут же отобрала у нее тряпку для мытья доски:
-Can I help you? - чуть не сказала: "кэн ай хэлп ю, honey?" - но вовремя проглотила это миленькое окончание откуда-то.
Кажется, я привыкла к ней и перестала строить в голове фразу, потому что я не говорила ни с кем и ни на каких языках все лето. Кроме того, мне так не хватает советов Дамблдора, строгости профессора Макгонагалл и язвительности Северуса Снейпа - пусть все они воплотятся в немецкой преподавательнице.
Сегодня опоздали все, кроме меня, и баронесса нахмурилась:
-I don't like earthquakes, but it is not the reason for lateness.
А я запомнила и съёрничала на занятии:
-Вам нужно распечатать эти материалы?
-No, thanks, I have this staff! - и я легкомысленно дернула плечиком под розовым крылом кофточки.

Ярославна красила стену в школьном туалете, а я пришла туда к ней, чтобы ее обнять и поболтать. Она, конечно, не почувствовала никакого землетрясения на своей стремянке, потому что в нашей школе метровые стены, и все землетрясения мы там благополучно проучились, не чувствуя колебаний внешнего мира.

Потом мы сидели в ее классе на подоконнике шириной в метр с лишним и болтали. Ярославна рассказывала про все и сразу, а я слушала, улыбалась и незаметно поглаживала этот подоконник.

Когда мы учились, то его еще не было, потому что в этом классе была квартира, которую занимали алкоголик дядя Юра и его жена. Мы их побаивались и пробегали мимо двери очень быстро. Дядя Юра навсегда запомнился нам как персонаж примеров грамматики, используемых на уроках.

Когда мы ночевали в школе, то учительница молила нас не шуметь и не топать ногами над головой этой семейки, а искушении было так велико!..
И мы, конечно, никогда не думали, что когда-нибудь там будут учиться наши дети и не просто так, а в настоящем двенадцатом классе! Землетрясения могли бы и подождать, пока их не выпустят:), а еще я хотела бы доучить своих спиногрызов до четвёртого класса и вручить кому-нибудь умному, доброму и прекрасному.

А первый раз я сегодня выскочила на улицу с распущенными локонами, с рукавами-фонариками, в юбке с розами, в туфлях на босу ногу - образ напуганной принцессы из Андалузии закреплен за "Диснеем", но я его невольно скопировала.

А еще мы сегодня хотели закладывать маму в больницу и наблюдали толпы испуганных женщин в халатиках, которые выскочили из больницы и стояли во дворе. Мы тоже стояли собранные, с пакетиком, одинокие, потерянные и очень беспомощные. Рядом был детский сад, где всех малышей кормили завтраком, накрыв им завтрак на улице:) - они галдели, и я подумала:
- ну хоть кому-то все это нравится!:)

сегодня

Wed, 27 Aug 2008 04:11:01 GMT

...книги сыпались с полок, падали вещи, рамки для фото, мы с мамой стояли в арке, а вокруг осыпалось все, что висело и непрочно стояло... только потом поняла, что мы стояли под подвесным фонарем, который я не догадалась убрать...
и очень радовалась, что не одна. И подумала еще: как ужасно, если дети в детском саду или в школе, а ты на работе - когда это произойдет, то ни с кем не получится быть вместе, и никакая смс-ка не дойдет...

Так я хотел бы в этот бедный час
приехать на окраину в трамвае,
войти в твой дом,
и если через сотни лет
придёт отряд раскапывать наш город,
то я хотел бы, чтоб меня нашли
оставшимся навек в твоих объятьях,
засыпанного новою золой.
(с)

И. Бродский

ковер бэмэнэ из рода эль-джаманов от Тэффи и методы баронессы

Tue, 26 Aug 2008 12:07:55 GMT

В прошлогодний безработный период я все ходила и пристраивала резюме. Какая-то биржа труда подыскала мне работу, и решила сообщить об этом в день рождения Филибера. Помню, что сперва я сидела и слушала с бокалом в одной руке и телефоном в другой. Потом я пересела подальше и слушала, уже отставив стакан, на всякий случай со всем соглашаясь - мне предлагали работать в школе моделей, а была так бедна и несчастна, что была согласна.
Сулили мне там пять групп детей и ковровое покрытие. Столы, стулья и стены тоже оговаривались, но особенно подчёркивалось это самое ковровое покрытие.
Как вы понимаете, я соблазнилась и согласилась. Потом нашлась работа в школе раннего развития, и я смогла отвязаться от моделей - тем более, что они не позвонили уточнить расписание накануне первого сентября - т.е. я вздохнула с неимоверным облегчением, но с тех пор ковровое покрытие глубоко запало мне в душу. Сами понимаете - я девушка молодая, неискушенная...
Ирония судьбы заключалась в том, что я работала в соседнем помещении со школой моделей. Той самой. Пару раз я заменяла каких-то преподавателей и проводила занятия в комнате с ковровым покрытием. Там были розовые стены, зеркала и сверкающий металлический шест в середине зала (я боюсь даже догадываться о его предназначении:).
Еще там была узкая комната без окна с бледно-зелеными стенами, тусклой лампочкой, длинным столом и офисными стульями. В этом году я намериваюсь похоронить себя в этой келье, но... там есть ковровое покрытие. Т.е. я даже не могу сказать, что столы и стулья не очень подходят для трехлетних детей, потому что у меня есть планшетки и... ковровое покрытие.
Вам не кажется, что оно сопровождает мою педагогическую деятельность в нашем городе?

Сегодня Франк сказал Виндивэндиваре, на мое лирическое и глупое:
-Ах, ребята! уехать бы вам отсюда нафиг!
Франк, томно приобнимая Вэндиварю: - Дорогая, поехали в Черемхово! - прекрасный уголок. Там угольный разрез - я буду там работать вскоре, а ты преподавать английский в местной школе, где обвалился потолок...

Наконец-то кто-то смог остановить мою драматизацию - я сегодня несколько раз впадала в печальный транс по-поводу несовершенства мира и себя, но меня надо просто почаще отрезвлять.

Виделись с Супермегадрамой. Говорили аж пять минут, и только хорошее о себе и друг о друге. Расстались потрясенные.
Но вы понимаете, как это все происходит в жизни:
-Здравствуйте, А.А.!
-Здравствуйте, С.М.Д!
-Как вы поживаете?
-Спасибо, хорошо. А вы?
-О, я тоже хорошо поживаю.
- т.е. если вы родитель и вы сомневаетесь - оставьте! - я очень вменяемая молодая особа, которая лишь иногда встраивается в образ "дурочки молчаливой" или "дурочки агрессивной" (читай предыдущие посты), но на уроке я не могу быть некем, кроме Мэри Поппинс. Иначе не поверят и разберут на сувениры.

С баронессой фон что-то там (та восьмидесятилетняя бабулечка) мы ладим. Правда, я заложила родную школу, потому что призналась, что у нас нет объединенной ассоциации учителей иностранного языка (о, ужас!). Кроме того, дотошная бабушка выпытала у меня всё, и пришла в ужас: почему из всех учителей на семинар пришли только две учительницы английского?! - тут уж я никак не смогла выкрутиться. На фразу: "я думала, что у вас вальдорфская школа!" - тут же встряла: "конечно, вальдорфская, но здесь есть свои проблемы!" - мол, дескать, извините, не могу совпадать с программой русского языка, потому что мои дети уже давно знают русские буквы, и если их не учить - родители не поймут.

В остальном бабушка трезва и разумна: нещадно высмеяла антропософскую догму о том, что надо говорить только на иностранном языке, не используя русские слова вообще.
Мне понравилось, что она часто употребляет понятные слова: когда она говорила про образ стоячей воды (т.е. когда остановка в развитии), то не нашла нужного слова и сказала: "it sti-i-i-inks!", и только я не выдержала и засмеялась: ей не чуждо ничто человеческое!

Зато мы с ней душевно поиграли в ладушки про "сэйла вент ту си-си-си", а еще я записала штук десять новых игр - хоть первые полгода у меня голова болеть не будет, выдумывая новые.

А вообще-то сегодня самым большим чудом была моя встреча с windy_coloured на Карла Маркса, по которой мы обе шли не очень щастные, но очень одинокие.

Кажется, я наконец-то дожила до тех благословенных времен, когда в своем городе я могу встретить кого-нибудь, кто бы не причинял мне одну сплошную боль, а приносил радость и спокойствие.

А теперь я удалюсь мечтать о ковровом покрытии и перекройки расписания. Если ему верить, то я работаю в двух местах в одно время, и мне нужен заместитель меня самой.

Мне хочется уже всех моих детей обратно, чтобы сначала все взорвать, а потом опробовать все новые игры. Правда... мне никогда не достигнуть профессионализма баронессы! - она наказывала болтунов так: усаживала со стаканом воды перед часами, заставляя держать воду во рту, а класс следить, чтобы болтун честно не глотал, а на часы смотрел.

С ужасом представила, как вливаю воду в рот извивающегося Пухлика и... отказалась от этой светлой мысли. Придумаю что-то свое, но тоже инквизиторское: надоело, что они в меня и других взрослых предметы бросают! - я ведь собираюсь вырастить зайчиков-цветочков, а не бешеных огуречиков:).