Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Categories:
Дни молчания и одиночества (я не о работе, гори она синим пламенем) располагают к тому, чтобы сфотографировать своё колье, неудачно прицелиться и сфотографировать себя и в пузо, и в глаз, и в нос.



Нос, после зрелого размышления, тоже решила оставить. Спустя двадцать лет смогу вспомнить, как выглядела во времена Великой Весенней Депрессии (у меня каждая весенняя "Великая") 2013 года.
Надо же как-то запечатлеть труды косметолога, пока пыль и сажа родного города не вернули всё, от чего я за такие деньги (ох, сердешные вы мои! - это что! - зубы обошлись в два раза дороже, и откусили ровно половину моей учительской зарплаты) избавилась.

Из утешений - захожу в парфюмерный и поливаю одно запястье лютеновской "водой с ладаном", другое - "датурой нуар" (простите мне мой нижегородский) - ободряю внутреннюю демоническую женщину. Ибо декаденты по-прежнему ведут во мне какие-то подспудные тайные работы; и ходы, скажу я вам, прорыли они глубо-о-окие.

Волею судеб пересматривала "Холодную гору", которую с семнадцати лет не пересматривала. По-прежнему любимое: где прихожане поют в церкви так весело и нестройно, как мои дети, т.е. от души; а другое - про белого голубя, залетевшего в ту же церковь.
И от главной героини по-прежнему ничем не отличаюсь... ну, только что готовить могу... а так - ни вилами скирду сена перевернуть, ни петуху голову скрутить... так и в двадцать шесть лет отбивалась бы от него граблями. Словом, депрессия от собственной никчёмности и никчёмности своего "благородно-институтского" образования усугубилась даже в связи с просмотром художественного фильма. Ведь делать-то я ничего не умею... и это меня гнетёт последние лет семь-десять кряду.

Девушка у меня одна сегодня, получив контрольную работу, схамила привычно, ибо в шуме двадцати пяти пиратских глоток, могла я и не услышать, а я холодно прокричала ("прокричать холодно" - мой излюбленный жанр к концу учебного года), что "Оля с тех пор, как к нам пришла, не поумнела в плане грамматики" (ибо если в начале года было пять с минусом по меркам гос.школы, то почему-то стало три и даже без плюса; и мне больно видеть это "раскрывание к свободе", т.к. Олю прежде учили, вестимо, правильно - железной хваткой, и я бы многим детям её прописывала).
-В вашу школу попадёшь - ещё не так поглупеешь, - огрызнулась Оля.
-Так уходи, - просто заявила я, отбросив толерантность куда-то на три урока назад.
-Не... я тут записана. Нельзя, - струхнула Оля, вызвав смех и спасши меня от попадания в неприятную педагогическую ситуацию, куда только в апреле-мае не хватало вляпаться, ибо я уже три недели продержалась после стычки с Лайонелом. И более полугода после разбивания указки о парту князя Олега.

Видимо, Оля была моя совесть.

Но каждый апрель я виню во всём если не работу, то личную жизнь, если не её, то друзей, от которых "храни нас Боже", как сказал Александр Сергеевич; но подозреваю, что дело исключительно во мне. И от того не легче как-то...
Tags: "их веер пахнет гибельно и тонко", "крутость характера одиночества", o mummy mummy blue, деграданс, запечатления, свидетели
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author