О пятнице пятого июля
День начался в четыре утра, когда я встала к бабушке и сомнамбулически начала подтирать пол с хлоркой. Закончился он в половине одиннадцатого под бабушкины же историки на тему моего слишком позднего возвращения. Вернувшись, начала тут же что-то мыть и... вылила на себя доместос хлор, а далее в ужасе наблюдала, как цветы на юбке исчезают, превращая знакомое поле цветов от Лоры Эшли в карту белых пятен. Но совру, если напишу, что весь день был таким, ибо были действительно сладостные мгновения в этот жаркий июльский день.
Встречались у Харлампиевской церкви с Ярославной. Последняя долго ожидала нас в белом и раскалённом дворе, а после нырнула в тёмную прохладу, в боковой проход, куда мы неловко вписались; Ярославна же плывёт свободно, помахивая голубыми оборками рукавов, ибо считает эту планету своим домом.
После мы доверчиво же потянулись во тьму подвала, следуя за Ярославниным золотистым хвостом, а она, потряхивая туго стянутыми к затылку кудрями, безуспешно принялась искать во тьме выключатель. Далее послышался оглушительный грохот, и Ярославна сказала: - Надеюсь, что это не икона!
Мы же стояли в почти полной темноте, чувствуя шестым чувством всю глубину подземелья, длину коридора и наличие дверей по бокам.
После - брызнул молочно-мучительный свет ламп и, миновав гардероб, мы попали в класс за двустворчатыми дверьми. В полукруглой какой-то комнате были доска и немного парт, а по стенам - картины Вероники Лобаревой, ради которой мы и предприняли этот поход во тьму. Подозреваю, что это один из любимейших моих художников... и, конечно, дело в её видении старого Иркутска, хотя я люблю и её сюрреалистические слегка работы, которые напоминают мне Филибера и Эстель (обычно такое нравится им).
После того, как обошли всё, шумно восклицая: - Это там-то! Нет, это совсем не там! - сели и стали смотреть каталог, и Ярославна невзначай обронила:
-В ту дверь то же можно пройти, - она подняла голову на дверь напротив.
-А что за ней?
-Ничего.
Разумеется, подобное заявление подстегнуло меня к тому, чтобы пересечь зал, взмахнув юбкой, толкнуть створки и... убедиться, что за дверью не прельстившее меня НИЧЕГО, а обыденные парты, остывший термос и башни одноразовых стаканчиков.
-А здесь они, стало быть, чай пьют, - разочарованно протянула я, погасила свет и прикрыла дверь.
Ярославна же торопилась наверх - к свету, а после - кормить обедом родственников; мы же ещё долго бродили по гигантскому пустому двору, трогая ржавые цепи четырёхсоткилограммовых якорей, разглядывая здание первого в городе детского сада (и я помню времена, когда там ещё был детский сад!), и оглушительный зной царил над белым церковным двором.
И, вечером, возвращаясь к бабушке, тщетно пытаясь натянуть рукава кофту, вздрагивая от холода, сколько ни пыталась - не могла воссоздать дневное ощущение зноя и тишины; пересекая ревущие пыльные улицы... Поэтому день этот остался сном - летним сном, в котором Ярославна была похожа на Вэнди - со своими рукавами-фонариками, хвостом золотистых кудряшек. Филибер - странный и нереальный Воденников (сходство усилилось из-за очков), мы же были из времён "Наши бабушки пели в хоре, ты сказал мне "спокойной ночи", Айвазовский рисует море... чёрт с тобою, живи, как хочешь!"... и это кратковременное возвращение в те времена было... не лишним.
После того, как я всё это описала, то и сама стала сомневаться в реальности дня седьмого июля, но если "жизнь есть сон, то любовь в нём - одно из сновидений".
А проверить: знаете ли вы Веронику Лобареву?
можно тут
Встречались у Харлампиевской церкви с Ярославной. Последняя долго ожидала нас в белом и раскалённом дворе, а после нырнула в тёмную прохладу, в боковой проход, куда мы неловко вписались; Ярославна же плывёт свободно, помахивая голубыми оборками рукавов, ибо считает эту планету своим домом.
После мы доверчиво же потянулись во тьму подвала, следуя за Ярославниным золотистым хвостом, а она, потряхивая туго стянутыми к затылку кудрями, безуспешно принялась искать во тьме выключатель. Далее послышался оглушительный грохот, и Ярославна сказала: - Надеюсь, что это не икона!
Мы же стояли в почти полной темноте, чувствуя шестым чувством всю глубину подземелья, длину коридора и наличие дверей по бокам.
После - брызнул молочно-мучительный свет ламп и, миновав гардероб, мы попали в класс за двустворчатыми дверьми. В полукруглой какой-то комнате были доска и немного парт, а по стенам - картины Вероники Лобаревой, ради которой мы и предприняли этот поход во тьму. Подозреваю, что это один из любимейших моих художников... и, конечно, дело в её видении старого Иркутска, хотя я люблю и её сюрреалистические слегка работы, которые напоминают мне Филибера и Эстель (обычно такое нравится им).
После того, как обошли всё, шумно восклицая: - Это там-то! Нет, это совсем не там! - сели и стали смотреть каталог, и Ярославна невзначай обронила:
-В ту дверь то же можно пройти, - она подняла голову на дверь напротив.
-А что за ней?
-Ничего.
Разумеется, подобное заявление подстегнуло меня к тому, чтобы пересечь зал, взмахнув юбкой, толкнуть створки и... убедиться, что за дверью не прельстившее меня НИЧЕГО, а обыденные парты, остывший термос и башни одноразовых стаканчиков.
-А здесь они, стало быть, чай пьют, - разочарованно протянула я, погасила свет и прикрыла дверь.
Ярославна же торопилась наверх - к свету, а после - кормить обедом родственников; мы же ещё долго бродили по гигантскому пустому двору, трогая ржавые цепи четырёхсоткилограммовых якорей, разглядывая здание первого в городе детского сада (и я помню времена, когда там ещё был детский сад!), и оглушительный зной царил над белым церковным двором.
И, вечером, возвращаясь к бабушке, тщетно пытаясь натянуть рукава кофту, вздрагивая от холода, сколько ни пыталась - не могла воссоздать дневное ощущение зноя и тишины; пересекая ревущие пыльные улицы... Поэтому день этот остался сном - летним сном, в котором Ярославна была похожа на Вэнди - со своими рукавами-фонариками, хвостом золотистых кудряшек. Филибер - странный и нереальный Воденников (сходство усилилось из-за очков), мы же были из времён "Наши бабушки пели в хоре, ты сказал мне "спокойной ночи", Айвазовский рисует море... чёрт с тобою, живи, как хочешь!"... и это кратковременное возвращение в те времена было... не лишним.
После того, как я всё это описала, то и сама стала сомневаться в реальности дня седьмого июля, но если "жизнь есть сон, то любовь в нём - одно из сновидений".
А проверить: знаете ли вы Веронику Лобареву?
можно тут