Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Чтобы закончить про "прозу": стала воспринимать с годами как повод к "порыдать" - т.к. если это сделать на ночь, а потом встать и закрепить успех утром - настроение весь день довольно ровное, спокойное.
Когда мне было 17, то я всё время плакала, читая эту историю (как плачу сейчас от дворника Алексея, от Ивана Владимировича, от матери, музыки, Италии и т. д. - как-то так непридуманно и случайно вышло, что во всех местах Марининого детства я побывала), а потом говорю: - Мама, давай я тебе вслух почитаю - ты тоже плакать будешь.
-Не буду я плакать - не в том возрасте, чтобы от "Сонечки" плакать.
В итоге, мама рыдала, я торжествовала: потому что "это - про твою бабушку".
И точно. Хоть я её и не застала, но ощущение было столь сильным, что знала - мама свою бабушку опознает из этого рассказа о биографически, и смыслово; так - моя прабабушка Лизавета Николаевна задокументирована навеки в "Повести о Сонечке" и неважно, что под другим именем и других географических широтах:

"Я отродясь помню в нашем доме Марью Васильевну - кто она была, не знаю, должно быть - все: и кто-нибудь из детей заболел - она, и сундуки перетрясать - она, и перешивать - она, и яйца красить - она. А потом исчезала. Худая - почти скелет, но чудные, чудные глаза, такие страдальческие, живое страдание: темно-карие (черных - нет, черные только у восточных - или у очень глупых: бусы) - во все лицо, которого не было. И хотя старая, но не старуха - ни одного седого волоса, черные до синевы, прямым пробором. Ну - монашка и еще лучше - старая Богородица над сыном. Да так оно и было: у нее - я тогда еще была очень маленькая - был сын Саша, реального училища, он жил у нас в пристройке, возле кухни. Потом мы с матерью уехали за границу, а он заболел туберкулезом, и мой отец отправил его в Сухум. ? - Ах, Мусенька, как он меня ждал, как меня ждал! С каждым пароходом ждал - а уж умирал совсем. Затрубит пароход: - Вот это мама ко мне едет!? (Сиделка потом рассказывала.) А я взаправду ехала - ваш
папаша мне денег дал, и дворник на вокзале билет купил и в поезд посадил, - я ведь в первый раз так далеко ехала. Еду, значит, а он, значит, ждет. И как раз, как нам пристать, пароход затрубил. А он - привстал на постели, руки вытянул: - Приехала мама! - и мертвый упал...
...Это я вам, чтобы дать вам ее лицо, потому что это лицо у нее так и осталось, даже когда манную кашу варила или про генеральшиных мопсов рассказывала - всегда с таким лицом. Но теперь - про ту самую жестокую красоту - тоже рассказ, из ее молодости. - Я, Мусенька, не смотри на меня, что моща, и желтей лимону, и зубы шатаются - я, Мусенька, красавица была. И было мне тогда пятнадцать лет. Пошла я зачем-то в лавочку, за мной следом молодой человек заходит. Вышла я - он за мной. Вхожу в дом, гляжу из окна - стоит, на занавеску смотрит. Из себя - брюнет, глазищи - во-о, усы еще не растут, ну, лет шестнадцать, что ли. И, ей-Богу, на меня похож - глазами, потому что глазами моими мне все уши прожужжали, пропели, уж я-то их у себя на лице - знала. Смотрю - мои глаза, мои и есть. Ну, словом - братишка мне. (Я одна росла.) Только - рассказывать-то долго, а поглядеть - коротко, разом я занавеску
задернула. Завтрашний день - опять в лавочку, а он уже стоит, ждет. Ничего не говорит, не кланяется, а только глядит. И все дни так пошло: следом - как тень и стоит - как пень. Ну, а на пятый,что ли - у меня сердце не выдержало: и зло берет, что глядит, и зло берет, что молчит, - как выходит он вслед за мной, я - ему: - И глядеть нечего, и стоять нечего, потому что ничего не выглядишь, потому что я просватана: за богатого замуж выхожу. А он - весна была, стоит под деревцами, снял картуз, да ни-изко поклонился. И - весь воском залился. А на другой день - я еще сплю - крик, шум: у Егоровых малый зарезался. Ночью, видать, потому что весь холодный. Все бегут - и я бегу. И лежит он, Мусенька, мой недавний знакомец, гляделец, только глаз-то моих уже больше не видать: закрылись.
...Володечка, а ваша уборщица?
- Нет, М. И., времена другие, сейчас все страшно подешевело. Да я бы... почувствовал бы, если бы - действительно. Нет, выйдет замуж - и будут дети.
- И старшего назовет - Володечка.
- Это - может быть.

Марина Цветаева
Tags: чужие слова
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author