Шла в школу (через неделю у меня экзамен - стану звонарём-теоретиком, а практику хочу сдавать через год, т.к. мне негде играть, но за год что-нибудь да наработается), а на пустынной знойной площади поставили стену памяти, кое-где - оплавленные свечи, полыхающие гвоздики... и множество одиноких немолодых женщин, которые ходят от стенда к стенду - читают и смотрят фотокарточки:

Но дело в том, что каждый имеет право — на свою особую личную рану,
о чем нас предупредили честно — лет пятьдесят назад:
— Я, выживший русский солдат, не лягу с немцем Иваном.
— Я мертвый немецкий солдат, но тоже не лягу с Иваном. —
Война поросла быльем: все умерли и лежат.

Жизнь проходит. Война проходит. Любовь проходит.
В Нью-Йорке вишни цветут, над Питером бродит гроза.
Но все, что осталось от нас (в том числе и от нас с тобою)
огромная медленно гаснущая оранжевая полоса.

Д.В.