Помимо прогулок в круглосуточный супермаркет, расположенный в доме, где я, кстати, родилась (Омулевского 5, кв. 14, - надо же, я помню) - не в смысле, что там... родилась я, разумеется, в роддоме - как большинство людей; но первые четыре года там жила), я преодолела лень и сонливость - разобрала ещё квадратных метров шкафов... убрала шляпки и вуалетки в коробки, кстати. Оставила только летние. Во сне продлжаю варить, печь, жарить, стирать, и, скажу, что во сне это делать намного интереснее - всё приобретает зыбкость, а границы времени стираются совершенно. Лето стоит изумительное - с внезапными ливнями ("сад был омыт весь внезапными ливнями", и я почему-то собралась и... разобрала фотографии Стокгольма и Хельсинки. Спустя шесть лет. -Кто эта печальная плюшка на фото? - спрашивала я себя; надо сказать, что жить стало лучше, жить стало веселей - сердце у меня там болит, и это заметно (сейчас я просто цвету здоровьем, и надо радоваться); а ещё тогда был... ну не первый, но какой-то там пятый, что ли, год, когда я уже не подозревала, а знала: что с каждым годом всё больше и больше тех друзей, которые уже не друзья, любимых, которые меня не любят, и вообще - всё больше и больше становится тех, кто меня уже не любят; и сколько впереди тех, кто ещё не любят, временных остановок, т.к. всё временно, всё проходяще, и, возможно, "до смерти осталось две-три незначительных связи, до смерти не будет уже ни одной настоящей любви". И дружбы. А ведь когда-то было всё впереди. Это я теперь уже не беспокоюсь на эту тему, а там - ещё беспокоюсь. Но не слишком, т.к. лето, лето... А лето - время молчания и одиночества. И это прекрасно.