Прогуляла корпоратив. Вернее, проболела. Родители поржали: -Тыщу рублей заплатила, чтобы всех обмануть и не пойти. -Если мне там станет хуже, и я не выйду на работу завтра - я больше тыщи нагуляю за шесть уроков. Весь день я вяло чихала, едва успевая прикрываться от детей. Мелкие молча смотрят, большие (четырёхлетки) нестройным хором, но сердечно желают: - Будь здорова!.. А Константин вообще сказал: - Ты такая красивая. -Спасибо! - сказал я по-русски, а потом закрылась и оглушительно чихнула, втянув в себя сопли. Константин ободряюще погладил меня по отставленной щиколотке (мы сидим на ковре - это единственный плюс моей работы - на коленках с детьми намного комфортнее и проще). Всё-таки легче жить, когда есть, кому тебя ободрить в дни, когда ты бледная поганка с сосульками волос. Ещё и обнять могут! - бывают же ангелы на земле. Впрочем, попытки объятияй Константина я пресекла, и он предложил: -Давай тогда за руки держаться! - а парень романтик, правда? Между вечерними уроками у меня был час пятнадцать... вязанье я забыла, ни туда, ни сюда... и есть не хотелось - только что из дома, вроде. В итоге - гуляла взад-вперёд, преодолевая тьму декабря, играя в излюбленную игру последних лет "Кевин, заблудившийся в Иркутске" (только без варежек на прищепках); при этом всё время нужно смотреть на часы и перемещаться от одного кофейного автомата - к другому. Это похоже на ожидание рейса в аэропорту, но иногда мне кажется, что вся моя жизнь последних лет - ожидание неизвестно чего в круглосуточном режиме. Вчера оформляла зал, потом пошла на урок. Вернулась - стала заряжать ёлку в гнетущей тишине, ибо в зале были только мы с Викторией Владимировной. Та иногда чертыхалась, роняя игрушки. -Хорошо, что не стеклянные, - робко решила закинуть шар светской беседы. -Кому они вообще нужны? Стеклянные игрушки - капец какой. -Истиная красота должна быть хрупкой, - тихо пробормотала я, но больше рта не раскрывала. В итоге - прогуляла урок. Свой. За меня его отвели, но расписание моё поехало... сегодня велели отглаживать ткань на ширму, -А теперь бери отпариватель! -А теперь я пойду на урок, - твёрдо сказала и поставила утюг. Ибо смотреть на часы, смотреть на часы, надо всё время смотреть на часы... кстати, полгода уже благополучно преодолела в таком строгом режиме. Мне всегда хотелось научиться сокращать тянущееся время жизни - кажется, впервые мне это удаётся. Вечером где-то приоткрыла дедушке бомжеватого вида, а тот мне сказал: - Благодарю вас! И я почувствовала в нём родественную душу - часто так сама говорю... словом, и в декабрьской тьме встречаются иногда корабли - то ли в черноте моря, то ли космоса... словом, бездны. Сейчас я бы хотела лечь спать, но есть же ещё недоподшитый халат, черти его дери... я обшила заново рукава и подол, но надо ещё пояс и воротник... Вчера, за час между утренними уроками, добежала пулей до института. Там всё по-прежнему... юные, потные, нервные первокурсники, которые робко объяснили дорогу до кафедры (пришла - она закрыта, табличек сейчас нет - усомнилась: туда ли мне?): "вам, знаете, лучше по боковой лестнице будет спуститься...". Но потом появилась довольная секретарь: -Годы идут, а вы совершенно не меняетесь!.. Хотела кисло пошутить на тему дураков и покойников, но фраза была закончена ошеломительно знакомо: "...всё такая же хорошенькая!" Вспомнила любимый шестой класс и улыбнулась. Там все эти годы было так - всю ночь ты привычно и буднично рыдаешь в подушку, а потом встаёшь, радуя себя зелёным лицом и кругами под глазами, а они: - "Вы такая хорошенькая!" Подарила Т.В. музыкальную коробку с голубо-синими лилиями, которую страшно любила - за рисунок, похожий на немецкие витражи... когда полутона складываются в лепестки, разграниченные чётким рельефным контуром... но решила, что ей это будет лучше, чем мне - т.к. в этом году я настойчиво избавляюсь от вещей из прошлого; вот... даже придумала, кому я подарю красную шляпку с петушиными перьями. Только танцовщице Эйнджел - остальным такое носить, боюсь, некуда и незачем, а ей будет чудесно... Рождество - прекрасная возможность не только от чего-то избавиться, отрывая от сердца (ибо те вещи были свидетелями счастливой юности), но и кого-то этим обрадовать - следовательно, передать счастливую юность дальше - как флажок, фонарик... сделать себя частью жизненной эстафеты хотя бы через вещи: передавай дальше, передавай дальше...