Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Categories:

"но жить нельзя..."

В температуре и кашле приснились детство и Марина Ивановна. В качестве статичной фотографии со спектакля "Ромео и Джульетта", где мы читаем стихотворение с ярко-выраженным педагогичным подтекстом: "и всё ж так было, и так будет впредь под этим вечным небом терпеливым: счастливым можно только умереть, но жить нельзя - век будучи счастливым..." - и на крещендо: "мы славим жизнь, мы славим жизнь саму, что право больше, чем любое счастье"
- боже, какие кретинские стихи, - подумала я во сне точно так, как и n лет тому назад. Т.к. я хоть и почти плакала в институте на лекции "жизнь больше, чем любовь", но не от того, что с этим согласилась, а именно от того, что будь я нормальным человеком - согласилась бы. Но... это не мой случай. Думаю, что я никогда с этим не соглашусь - в этом всё дело.
М.б. поэтому я последние годы не могу говорить с Т.В. - т.к. её жизнь кажется мне примером того, как я сама бы жить не хотела (но живу почему-то); а мне с каждым годом всё горячее хочется возразить, что я никогда бы не променяла яркую, лихорадочно нездоровую, жизнь романов Достоевского на сонное жеванье во сне мочалки Льва Толстого.
Потому что в полусне я бы ответила своим преподавателям - если их устраивает жизнь в качестве унылого служения до пенсии - это их выбор, это им нравится. А я бы обменяла семьдесят лет долга и скуки на три дня феерии и счастья, не задумываясь ни на секунду.
Хотя чувства юмора хватает на то, чтобы пересказывая Вэндиваре сюжет романа "Хрустальное озеро" (ирландская версия "Карениной" и "Мадам Бовари"), не переминула съехидничать: - Ну и там героиня выбирает любовь, а не семью и долг, а потом понятно, чем всё заканчивается.
-Хоть бы раз подобное закончилось хорошо, - воскликнула в ответ Вэндиваря.
-Как рассуждала настоящая Марина Ивановна, что в руской литературе есть две женщины - Каренина и Ларина. И что первой, от исполнения всех желаний, ничего не осталось, кроме, как лечь на рельсы.
Но моя беда в том, что мне ни той ни другой быть совсем не хочется... возможно потому что Настасья Филипповна мне понятнее и милей. Именно поэтому я рада, что не учитель литературы - на уроках всегда надо было учить педагогически верному настрою, а мне этот настрой вообще не в строку.
Tags: "мёртвые как я"
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author