Ворвалась вчера, опоздав на пятый урок, а там уже сидят Репка с бантиками и её папа. -У меня машина врезалась в трамвай. -Ваша машина? -Нет. -А, ваш был трамвай! - догадался папа. -Да, извините, пожалуйста, сегодня день технических апельсинов, - сказала я, усаживаясь на пол перед ребёнком и... тадам. Вырубили свет во всёй шестнадцатиэтажке. Отзанимались полчаса в слабом свете фонарей с улицы, но потом я извинилась, что урок будет короче, т.к. я не могу не посмотреть с ней картинки, не почитать, игру в цвета тоже пришлось упросить до того, что белеет в темноте... и даже движений её рук я почти не различала. Романтика, чё... одно утешило: трёхлетняя Репка не стала особенно удивляться тому, что мы кукуем в темноте и не стала плакать. Просто партизанила. Вечером я, как подрубленная, свалилась спать часов в десять с твёрдым намерением увидеть сон НЕ о работе. Ибо уже несколько недель подряд я физически не способна ничего, кроме неё увидеть. В итоге мне снится бесконечный бэбилэнд, где плачет Ольга прошлого года, приезжают племянники директора, оказавшиеся австралийскими каторжниками, снится, что я просыпаюсь в кабинете для занятий со стеклянной дверью, Светлана Спокойная ведёт занятие, передо мной на стульчиках сидит группа "Тополёк", и я понимаю, что меня в неубранной постели уже увидели все родители из коридора... В итоге, сегодня поеду в конный клуб на заливе - пусть хоть лошади иногда снятся, что ли? - хотя на это мало шансов. Поеду в гордом одиночестве. Работа моя занимает 80 процентов от жизни, все прыжки-танцы-поездки от силы десять, если просто по времени. Остальные десять уйдут на поесть-поспать-почитать, видимо. Короче, сегодня свершилось чудо. Часа в четыре утра мне приснился сон, являющийся доказательством того, что помимо работы у меня когда-то была какая-то жизнь: занесённая снегом деревушка с леденцовыми окнами, небольшой уютный трактир... всё происходит этак сто лет назад, Ярославна - девочка десятилетней давности, иже с ней - Филибер. Сидим и пьём пунш. Подходит какой-то тип франтоватого вида: -Простите... вы, так сказать, три товарища? Мы растерянно переглядываемся, киваем. -Три товарища? - начинает расцветать от удовольствия. -Да, мы три товарища, в чём дело? - начинаем волноваться. Человек кланяется, отходит, уводя под руку подругу, а нам кто-то говорит с соседнего столика: -Это был Ремарк!..