Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Categories:

"и каждый год, седьмого февраля, одна, с упорной памятью моею..."

Вчера опять встретила "негритянку", - как я мысленно её называю, но обнаружила, что стереотипы - страшная вещь. В том смысле, она казалась мне загадочной афроамериканкой, почти мифическим персонажем книг и фильмов, а вчера обнаружился французский, который тут же обнажил в ней Европу - о эти негры (не знаю, как на самом деле обстоят дела с их национальностью) с сумками! - никакой романтики.

Как и полгода назад, будучи единственной европейской беженкой улицы Карла Маркса, в дутой куртке, джинсах, со стремительной походкой, волной взбитых волос, лица, прикрытого чёрными очками (кожа под ними изжелта-горчичная, латиносовская), она врезается в тебя как напористая южная жизнь, как ещё не побледневшее воспоминание, как снаряд... и суёт потрёпанную бумажку с просьбой "дайте денег" на русском языке. Там вообще букв побольше, но суть та же.
Вчера я бодро отгородилась от неё книгой и речью на русском языке о том, что полгода назад я уже эту её бумажку видела, и ничем её помочь не могу. Затаилась с сэндвичем, отмечая краем глаза, что жизнелюбивая женщина полетела к худенькой светлой девушке за соседним столиком. Девушка приветливо замахала её руками на тему "ой, я говорю по-английски! я могу помочь!".
Потом я злорадствовала, глядя как ангелоподобная девушка на свою же голову обрела эту беженку, которая излила на неё весь английский и перешла на французский (Алжир? - я смутно представляю географию подобных персонажей...), девушка смущённо и твёрдо объясняла ей, что деньгами она ей помочь не может, а еду бы купила, но у самой денег мало.
Женщина с активной жизненной позицией была уже далека от изначального "айм хангри", а бичевала русскую культуру в целом, стуча по столу: - Мне говорят - иди работай! Я бы с радостью, но ваше законодательство..." - далее опять был сбивчивый французский, а конец был неожиданным: - Все вы, русские, глупы и эгоистичны!
-Неужели ей вообще кто-то подаёт? - изумилась я.

Женщина вылетела из заведения, хлопнув дверью, а работница в униформе вышла из-за прилавка швыркать вслед за ней шваброй по полу и тихо спросила:
-Кто-нибудь может перевести, а?
-Я могу, - говорю. - Только настроение вам испорчу её английским. А по-французски я не понимаю.
-Ой, я ведь не поняла, что она просто попрошайничает, - покраснела мисс Белый Свитерок. - А как вы догадались?
-Просто я уже её встречала. И знаю, что рано или поздно эта неуёмная женщина начинает всех ругать.
-Ну так я и поняла, что надо к вам со шваброй поближе перебраться. Сильно она вас в оборот взяла, - сочувственно сказала девушка-сотрудник Белому Свитерку. - Поплатились за инициативу.

Далее мы все помолчали, а я в очередной раз оценила нашу нордическую сдержанность.
Но женщину эту я ещё полгода назад хотела описать, ибо неудивительно сталкиваться с её подобными в Риме на каждом шагу (там ещё и братья этой женщины орудуют на каждом углу - шарфами и сумками), но как она зимовала здесь - другой вопрос.
Хотя, думаю, она и сама не рада, что судьба занесла её в это негостеприимное и непостижимое место.

А на самом деле я хотела написать, что февраль мой любимый месяц, ибо все эти сценки, все эти перепады погод, настроений, эпох... всё это в феврале идёт куда-то если не в кассу, то в пользу будущего какого-то спокойствия. Ну, то есть счастья нет, но покой и воля-то есть, - если верить классике. А классике нужно верить: это я купила бумажные "Лёгкие миры" Толстой и читала в обед. У нас с мамой был только затрёпанный бумажный буклет с рассказом про Крит, и мы его страшно любили и зачитали до дыр. Хотелось продолжения банкета. И вот сегодня читала рассказ-воспоминание про роман с каким-то прекрасным очкариком, плакала, страдала, сочувствовала и думала: - Вот пройдёт двадцать лет, и я также сердценадрывательно опишу свой роман: все обрыдаются, умрут от любви и печали...
Можно начинать уже сейчас - оказалось, что всё это было выдумкой. Расхоталась на всю учительскую. Догадываться о возможном исходе начала только в момент откровенно криминальный, но сюжет был на том участке такой динамичный, что хотелось просто наслаждаться лихостью и скоростью, а не головой думать.
Вот, кстати, мой "очкарик" бы непременно ввернул тут что-то ядовитое про неумение думать головой.
А у Татьяны Толстой мне безумно нравится это:
"и няня, и учительница музыки, и репетитора по математике для тупых (привет, это я!")

Вот так я полупокойному и полувоображаемому "очкарику" в своей голове бы и ответила, если бы требовались какие-то ответы. Хотя они ведь никогда не требуются, на самом-то деле... особенно спустя годы. Хотя приступы острой ностальгии случаются, и тут я зачем-то спорила о зарубежной литературе и романтизме (!) со своей любовью всей жизни пятнадцатилетнего срока давности. Зачем? - неясно. С другой стороны, в отсутствии любви общение чаще подразумевает диалоги, чем в присутствии любви. Там - сплошной монолог. Длиной в двадцать лет порой.
Tags: светская хроника
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment