Только что ж мне так тошно в моём ослепительном сне — по колено в песке, на участке из солнца и пыли — знать, что всех схоронили, устроили в этой земле (и тебя, в том числе), а меня почему–то забыли Д.В. Отбрехалась от осени. Голоса так и не подвезли, а завтра уже привет, восемь уроков!.. Ладно, завтра, семь. Если отработку не подкинут. Осень сыграет моя коллега в Бэбилэнде, а я смотрю хэллоуиновские (реально!) сны. Мне приснилось, что я, дескать, опять ушла с головой в роупджампинг, но какой-то весёлый и с чертовщинкой - организовывали его Бегемот и Коровьев в нехорошей квартирке, прикрепив подтяжки от брюк - весёленько-полосатые с карабинчиком - к ржавому крюку от люстры. Символично, да. -А... -Да выдержит, выдержит! Не беспокойся! - суетливо сообщил Коровьев, распахивая створки окна, выходящие не в привычный двор Садовой 10, а в какой-то незнакомый, но утопающий в цветущих яблонях и с видом на полуразрушенные церкви. -А... -Перенесли домик-то! Перенесли... строят в центре Москвы, сама понимаешь! И мы - упс! - и перенесли дом-то. Подвинули, считай, хе-хе... а что? тут район тихий, смотри! Мамы с колясками... Внизу мамочки действительно катали коляски в детьми. Кот Бегемот пристегнул карабин к лямке моего сарафана, я недоверчиво посмотрела на этот идиотизм, но послушно полезла на белый, в трещинках, подоконник и рванула вниз раньше, чем на "рэди, сэт, гоу", а Бегемот рванул следом с диким "мяу-у!" Потом, когда свободное падение оборвалось рывком, и меня за спину подбросило вверх, я начала опускаться на деревья плавно и уже без ужаса, задевая голыми ногами пушистые яблони, осыпаясь лепестками на брусчатку двора - это же Васильевский остров! - успела сказать я летающему вокруг коту. - Зачем врали-то? А потом проснулась, так и недоосыпавшись на Васильевский остров между выцветших линий.