Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Categories:

"В городе моём завяли цветы, в городе моём ушли поезда"

Жара стоит тревожно-розовая. Когда жаркий ветер дует вдоль асфальтовых полей, то даже от неяркой и широкой реки он не приносит свежести. Редко-редко - запах пресной воды. Но только как секунда облегчения какая-то...
Пишу, а по ногам текут струйки пота, несмотря на то, что в квартире днём работал кондиционер.
Это мы вчера ездили в асфальтированные поля за чайником, который подарила мне мама - просто электрический насущный чайник с подсветкой (это уже моё пожелание буржуйское), а по дороге я ещё решила как-то употребить не слишком бестолково свой сертификат в подарочный магазин, где продают миленькую мебель под старину, изъеденную как бы жучком... или комод в стиле "Англия" с коваными уголками... но уже всё в десятках тысяч, разумеется. Да. И я со своим сертификатом. Но я нашла сушилку. Пришлось доплатить рублей четыреста, но это уже, вроде, как-то... ну, за четыреста рублей этот девайс не купишь. Он некрасивый, скучный, но зело необходимый.
В общем, ходили мы исключительно по местам с отсутствием какой-либо истории, а ещё жар такой - словно стоишь у распахнутой дверцы духовки ли, автобуса ли... в такую жару - всё пышет и дышет жаром таким, что кажется, что внутренности горят. Ну, не горят, а слипаются внутри тревожно-розовым комом. Пульсирующим как звезда Марса в августовском небе пару лет назад... ну, или в годы Гражданской войны - кому как лучше помнится.

Сегодня дважды путешествовала через паркокладбище, ибо кедровые ветви для каннского фестиваля где в городе достать? - нарезала крошечных, почти пальмовая ветвь... кухонными ножницами. Сама благоухала духами "камин", которые очень хорошо пришлись по такой жаре. Всё остальное - свежее, нежное - испаряется за несколько минут. Духи "тяжёлые" сидят хотя бы пару часов.
Ещё ходила за подарком племяннику. И у меня уже традиция возвращаться домой с парой ярко-красных шариков (или золотых, или зелёных...), а вечером я там ходила с пластиковым стаканом ледяного лимонада. Сидела под деревом, рядом с могилой какого-то мещанина, вяло потряхивала лёд в стакане, строчила смс-ки, а потом подняла глаза и увидела, что по центральной аллее (это она такой была в советские времена, когда была асфальтированной, сейчас - только географически...) идёт коллега - учительница из Бэбилэнда.
-О, идёт из фитнес центра, - подумала я.
Вчера я встретила её, идущей вниз - к Ангаре - по Марион Котийяр (Красных Мадьяр) - туда. И очень обрадовалась. Потому что встретить что-то красивое, нежное и белокурое в этом асфальтированном аду - это приятно.
Мне всегда только одно интересно - как мои коллеги оттуда умудряются ходить в фитнес центры? ну.. или это надо иметь хорошо зарабатывающего мужа, видимо.
А вообще это одна из моих любимых коллег, потому что она молодая, весёлая, похожая на "беленькую солистку" из "АББА", хотя у неё есть взрослая дочь-студентка. Но она совершенно не тётушка, и это такой... изумительный пример для подражания и держания себя в вертикальном положении в трудные времена.

И... всё, кажется. Ходила к двоюродной сестре, чтобы передать подарок для племянника (подарила ему урок большого тенниса... предыдущему достался урок на скалодроме... господи, почему в моём детстве этого ничего не было? - ну, спасибо, что не было войны, как говорится). Ходила в пустые поля "Планетария" (название торгового центра на бывшей Троицкой, ныне - 5-ой Армии; понятное дело, что напротив Троицкой церкви)... там, кроме меня, не было ни души. И тяжёлая свинцовая духота... красноватое солнце как раз ушло за тучи, и горячий ветер погнал сухие струйки пыли по плиткам тротуаров. И шла по раскалённой Почтамтской, и шла дворами... и даже сделала телефонофотки (фотоаппарат сегодня весь день оставляла дома, как назло) каких-то милых и полуушедших (буквально) дверей в асфальт. И окон. Ещё не ушедших, но наполовину сменивших пол, статус и плоть свою - т.е. половина окон пластиковые, другая - трухляво-деревянная, но, например, с жалюзи вместо штор.

Есть хочется одну ледяную дыню, поливая её йогуртом. Ещё скрываться в прохладных магазинах, куда я ходила пополнять запасы красок и цветной бумаги - я исчерпала все собственные запасы после бала и двух ярмарок... все. Нет, на донышках банок что-то ещё есть, конечно... а потом бес попутал - пошла тратить деньги на лимонад, ибо свою воду давно выпила из бутылки. Зато я дотянула до дома, но остановилась посидеть на сухой, колкой, выжженной траве, чтобы послушать гнетущую тишину - даже птицы молчали. Странно, что не попадаю на звон колокола в Иерусалимской церкви. Видимо, в какие-то другие часы хожу в этом году. Но вообще все, кто читают меня из юности, знают, что парк - это продолжение моего дома, где я знаю каждую вечную лужу, каждую колдобину, каждый куст, каждую тропинку, все могильные плиты, все виды, открывающиеся средь веток, все негорящие фонари, все тревожные звуки и крики зоопарка... и стоптанный толстым войлоком старый тополиный пух под ногами. И ни одной лавочки. Самый мой парк - никто чужой не пойдёт. Сидеть там, слава Богу, негде. Только на траве.

Поэтому вечером с мамой не пошли ни в этот парк (центральный), ни в Сукачёвский (мы живём ровно посередине - между двух парков). Да, тот, где ЗАГС и цветные фонтаны-костры, на которые мы ходим вечером... а пошли сегодня на метеостанцию. Топтать перины грязного пуха и обжигаться крапивой. Вышли только со связкой ключей и тарелками порезанной колбасы для котов. Дворовые коты недавно выродили кучу котят - от Бень до Сень - чёрных, рыжих и огненных - опалённых. Поставили им тарелки и пошли дальше. В итоге, сперва кружили по метеостанции под жужжание приборов, вдыхая резкий пот людей-собачников, которые там выгуливают своих питомцев, а потом вышел толстый и пьяный мужик, который выставил руки вперёд и загудел: - У-у-у! - страшно?
-Тихо! - строго сказала мама, и мы быстро пролетели мимо. До ступенек советского техникума, где мужчина и женщина неопрятного вида пили водку из пластиковых стаканов, зажав между ног свои ветхие узлы-баулы.

Затем вырвались на просторную 3-ю Иерусалимскую, которая Трилиссера. Так не люблю это имя - некрасивое. Шли вниз-вниз... к семнадцатиэтажкам? шестнадцати? успокоились, что самый красивый дом на этой улице ремонтируют - навесили красивые свежие консоли!.. Дом этот словно последний перед взъёмом-подъёмом дороги к телевышке, которая идеально лаконична тут с пятидесятых годов. Но можно идти и дальше - бараки будут отгорожены словно пушистой стеной сорных и буйных американских клёнов. И вырваться в узкую и шумную, грязную Коммунистическую. Мгновенно набрав полные сандалии серой отнюдь не шелковистой, а шлаковой пыли. В этом смысле, конечно, моё сердце отдано тихой и лиричной улице Лебедева-Кумача (Малая Русиновская). Но мы идём по Коммунистической, глядя на тускло-серую Ангару сверху... левый берег затянут розово-свинцовой дымкой... всё это подсвечено неоном автозаправки и торгового центра "Комсомолл", тоже... очередной место без истории, но похожее на игрушечный кубик сыра хотя бы... потом ныряем на свою Красных Мадьяр и... идём вверх-вверх, домой. В районе улицы 25-го Октября прежде явной доминантой была старая сталинка флорентийских цветов. И общежитие госуниверситета. Теперь и они стушевались, ибо рядом опять выросли дома по двадцать этажей, и все мои любимые лошинно-лопушиные огороды, подгнивающие срубы, запах дерева и земли - всё мельчает, отрезается и сокращается со всех сторон, и любимая деревня моего детства и счастливых лет в государственной школе, которая позволила два года топтать эти улочки вместо уроков часами - изо дня в день... и запахи дыма зимой, и лай собак... и хруст снега под ногами... написала бы, что хруст листьев, но нет... лиственные деревья там облетают слишком быстро, а структурно и смыслообразующими навсегда останутся изящные лиственницы. Но они - высоко. А ещё их мало.

И люблю весёлые ставни в струпьях ярко-голубой краски, если внутри горит свет, а шторы оранжевые или красные. Как будто угли в непотухшей печи, правда?

Осколки грязного мрамора Музыкального театра на горе в эти вечерние, сумеречные, призрачные минуты после заката, кажутся остатками крепости призраков - Минас-Итиль... именно ещё Минас-Итиль - но вот-вот вспыхнет Минас-Моргулом, а зелёную и сиреневую подсветку сменит тревожно розовая. Хотя и зелёная навевает те же мысли, - после фильма Питера Джексона и его видения всего этого.

Школа моя розово-белая, похожая на кубики и брусочки пастилы, тоже потерялась и перестала светить как единственное что-то светлое и разумное над этим царством кащеев, берендеев, леших и алкоголиков, а как будто отступила в тень спортивного и серого магазина "Фанат". То, что не смогли сделать уродливые красно-кирпичные карлики 90-ых, которые торчат там всюду углями остывших костров, смогли сделать куда-более жизнеспособные дома людей мира гламура и больших денег теперь, и мне, с одной стороны, жалко всего, с другой - ничего. Потому что гнилое дерево должно либо сгнить, либо сгореть, унеся с собой и лопухи, и запахи кошек, и сырости, и овраги, полные сверчков, и полную луну в росчерках лиственничных ветвей, и заросли осоки, и звёзды чистотела, и лежалые пакля и пух под сандалетами, и звук запираемых ставен.
Про сверчков: один трещит вторые сутки под окном моей комнаты... ни разу не слышала их за тридцать лет в Сибири - о... дарю название для книги "Тридцать лет в Сибири". В Сочи и прочем аду и Адлере трескучего и жаркого юга - сколько-угодно. Здесь - никогда. Климат меняется, господа. И лёд не то, что тронулся, а уже давно растаял.

В общем, дошли прямо-прямо, оставляя за спиной и догорающую мутную малину заката, и серую Ангару, чьи воды сегодня, кажется, тоже копят тепло, впрочем, в том месте, до воды дотянуться невозможно - берег крут, автостоянки и развязка моста, наверное, не самые романтичные места для прогулок, но кто сказал, что в индустриальной суровости и неблагополучной слободке близ бывшего кладбища нет романтики? Она есть.

Вряд ли бы со мной кто-то смог в этой жизни, кроме мамы и Лучшего Друга, её разделить, но она есть. И это моё королевство. Видимо, последний деревянный дом исчезнет отсюда и... нужно будет паковать вещички, либо поселиться в парке и не выходить оттуда. Мой главный страх, что там положат плиточку, поставят мемориальчик, лавочки... и будут там гулять благополучные семейные люди, например. Нет, - оставьте будущим детям тайны, убийц, маньяков и кладбище, - думаю я. С другой стороны, это плохой соцзаказ... вырастут такие же ненормальные как я? - и никакой семейной идиллии с пивом и коляской вечером, на скамейке, на закате, на сломе исторических эпох.
Tags: "незачем иметь этот город без..."
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments