Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна) (goldi_proudfeet) wrote,
Goldberry Proudfeet (мисс энни, анна андреевна)
goldi_proudfeet

Categories:
Мы сегодня как-то удивительно ровно и спокойно съездили на кладбище - без надрыва. Во всех смыслах. Там, на Радищевском, плотность захоронений такая, что иногда я (!) не протискиваюсь между оградок на тропинках, т.е. пройти прямо к своим могилам фактически невозможно - нужно петлять, а в лучшем случае ходить "конём". Наступая на могилы, перешагивая через оградки. Картина ясна, да? Думаю, что в каждом городе есть подобное густое "плотнонаселённое" (плотнонанесённое) кладбище. Настолько, что... мои родственники со стороны мамы лежат рядами неподалёку от родственников со стороны папы. Понятно, что эти люди никак при жизни своей не встречлись, да? Более того, я их вообще не застала. Кроме одной прабабушки, которая умерла, когда мне был год. И могил этих много. А нас всего трое. Мама сегодня вообще высказала мысль, которая меня когда-то тревожила: мол, а потом останется одна Аня. Звучит как про Таню Савичеву, согласна. Потому что покойных много, а живых меньше. Во всяком случае тех, кто реально ухаживает за могилами.
Но и я подотпустила эту тему - смирилась, наверное. Поэтому - если из могилы торчит дерево - то я старюсь его не вырывать, а философски думать, что оно вырастет на месте могилы, а железные тумбочки, изъеденные ржавчиной, всё равно скоро станут трухой.
А любимое Амурское кладибще исчезнет с лица земли на моих глазах: там у меня прапрабабушка и бабушкин брат - т.е., вроде, мало могил, но... вся прелесть этого кладбища для меня в том, что оно внутри города. В нескольких остановках от моего дома, а живу я практически в центре. Мои друзья бы стали спорить, когда бы я это заявила вслух и несколько лет назад, но некому мне нынче возразить. Поэтому могу писать всё, что захочу.

На кладбище к маминым родителям мы уже съездили в деревню. Даже там, за последние десять лет, плотность захоронений достигла таких размеров, что нужно опять прорываться и протискиваться, поэтому поход на кладбище - это всегда какой-то акт физики и воли одновременно. Надеюсь, я понятно описываю...
В итоге, сегодня мы бойко обработали несколько могил, а потом я заявила, что "схожу к тёте Гране" - это мамина двоюродная тётушка. К ней, по моим прикидкам, уже несколько лет вообще никто не ходит. Поэтому я прихожу: выдёргиваю наши прошлогодние цветы, сгребаю листья, перегной-компост, фантики от конфет и... пытаюсь найти побеги свежей травы, каких-то цветов, которых я никогда не увижу - т.к. летом мы не ездим на это кладбище... думаю, что это сплошная зелёная каша с вкраплениями жутких тумбочек, похожих на брустверы, на остовы проржавелых кораблей, на остовы звездолётов и пепелацев... и с вкраплениями камней подороже - чёрного или красного гранита с портретами, на которых все немного похожи на уголовников. А ещё советские камни напоминающие то ли мраморный пол, то ли бетонную крошку столовых и лестниц универмагов...

Кстати! Мы с мамой гуляем по местам, где прошли наши детства, и мама недоумевает на тему новоявленных фонарей-грибов; то тут, то там, знакомый амфитеатр скамеек, стайки скамеек под углом, трапециевидные урны... а я говорю:
- Мама, это тебе привет из Брежневских времён, сейчас зазвучит "та-та-там, та-та-там, та-та-там, там, там, там..." (напеваю начало из "Миллиона алых роз").

Словом, почистила я "цветник", смахнула пыль с проржавелой скобы, удерживающий серый памятник в виде напольной плиты из поликлиники, школы или больницы (у неё приличный памятник - это хорошо), воткнула одинокую белую розу и... поискала глазами, где бы помыть белое блюдце... но сейчас многие стали оставлять большие пластиковые бутыли с водой, поэтому сходила к соседям, помыла блюдце, сообщила памятникам: - Спасибо, люди добрые!
А потом ещё и разжилась огромным кладбищенским пакетом, который кому-то не понадобился, и те привязали его к оградке.
Оглядев дело рук своих, подумала, что... оставить это всё когда-нибудь уже будет не страшно. Ведь оторвались же мы - хоть и с болью, кровью, нервами от эпохи покорения космоса, а ещё от сервантов, слоников телевизионно-космического века, селёдки под шубой, застолий, песен "вот кто-то с горочки спустился", октябрьских звёзд, красных галстуков, партбилетов и всей той огромной эпохи, которая казалась вечной... но и она ею не стала. Впрочем, как и нынешняя не станет. Но это уже другая история. Покороче и побыстрее, как я сейчас ощущаю.

P.S. Спроси меня: о какой эпохе будешь тосковать ты? я подумаю и отвечу: двухтысячный год примерно. Там молодая Каменская с короткой стрижкой, в зелёной куртке и коричнево-бежевом платке вокруг шеи, идёт мимо странных витрин домой, а дома её ждёт очкастый Чистяков, приехавший из Жуковского.
Tags: "curae leves loquuntur - ingentes stupen, свидетели
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments