March 31st, 2006

say in jest

Сurrent life:

"Еще иногда доносились сигнал: ты не одинок. Есть в чаще людей светлые полянки, где в отшельнических хижинах обитаю подвижники, избранные, отринувшие суету, ищущие заветную лазейку из темницы. Приходили известия: в мире появились странные предметы, с виду никчемные, бесполезные, но исполненные некого тайного смыла; указатели, ведущие в никуда. Таков был Чебурашка - дерзкий вызов школьному дарвинизму, непарное мохнатое звено эволюции, выпавшее из расчлененной цепи естественного отбора. Таков был кубик Рубика, ломкий, изменчивый, но вечно единый гексаэдр. Простояв четыре часа на морозе вместе с тысячей угрюмых собратьев-сектантов, Василий Михайлович стал владельцев чудесного кубика, и неделями, до красных глаз, крутил и крутил его скрипучие подвижные грани, тщетно ожидая, что блеснет наконец свет из окошка другой вселенной. Но, почувствовав как-то ночью, что из них двоих настоящий-то хозяин - кубик, что это он выделывает с беспомощным Василием Михайловичем, он встал, пошел на кухню и капустной сечкой зарубил гадину".
(из рассказа "Круг")
say in jest

(оттуда же)

"Скоро Василий Михайлович выложил все, что у него было. Теперь очередь была за Изольдой: она должна была обвить его своими слабыми голубыми руками и шагнуть с ним вместе в новое измерение, чтобы молния, сверкнув, расколола обыденный мир, как яичную скорлупу. Но ничего похожего не происходило. Изольда все трепетала да трепетала, и Василию Михайловичу было скучновато. "Ну что, Ляля?" - говорил он, зевая.
Ходил по комнате в носках, чесал в голове, курил у окна, совал окурки в цветочные горшки, укладывал бритву в чемодан: собирался назад к Евгении Ивановне. Часы тикали. Изольда плакала, ничего не понимая, обещала умереть, под окном была слякоть. И чего нюни распускать? Вон взяла бы лучше и прокрутила мяса, котлет бы нажарила. Сказал: уйду - значит уйду. Что тут неясного?
Евгения Ивановна на радостях испекла пирог с морковью, помыла голову, натерла полы. Сорокалетие свое он отпраздновал сначала дома, а потом в ресторане, недоеденную рыбу и заливное они собрали в полиэтиленовые мешочки, и еще на завтрак хватило".