May 23rd, 2007

say in jest

Литердевочка noch einmal

Написала коммент и осознала, что героя моего детства звали Джонни Воробьев (роман Крапивина "Мушкетер и фея"). Помню, что в четвертом классе я нарядилась на ёлку Буратино, как книжный Джонни (только мама забраковала мысль о том, чтобы покрасить ноги и руки акварельной краской). Получается, что любовь к Джонни Деппу, который Джек Воробей филологическая!:)
Эстелечка, ты можешь еще раз сказать свое "фи" моему choice:) (комменты скрываю спешл фо...)
say in jest

"я верю, что миф убедительнее, чем реальная история"

Неимоверно порадовала лекция по теор.педагогике: дяденька-лектор велел записать в схему «вальдорфские школы», и я в этом месте прикрылась рукой, и очи опустила в парту-долу: «сейчас начнется!», но дяденька почему-то восторженно принялся говорить и… в общем, руку я уже кусала, чтобы не рассмеяться:).
Узнала о себе много нового:
«Показатели Вальдорфских выпусков настолько высоки, что с ними не идут никакие другие (?!), дети там овладевают 12-ю профессиями (в частности – работа с бриллиантами (!!!). Внутри школы создан специальный микроклимат: в классах поддерживается определенная температура, стены красятся в определенный цвет (про стены правда!), цветы на подоконниках только определенного сорта…»
понимаю, что бриллианты это неправильный перевод с немецкого (возможно, статья, в которой были диаманты или еще что-то такое), но это я сейчас (после трезвого осмысления:)
а я это меня добило окончательно:
«Дети в Вальдорфских школах ходят в белых носочках, потому что занимаются эвритмией!» (в этом месте у меня было потрясенное лицо)
Еще мы, оказывается, носим белые свободные одежды, у нас все из пластика со сглаженными углами, а помещения меньше ста кв. метров мы вообще не строим)))) (ибо дети должны иметь много пространства для того, чтобы двигаться исключительно эвритмически:). Парт у нас нет вообще (у нас там форум, оказывается.
Про пластик – чушь собачья, т.к. мебель у нас деревянная (про углы: когда я училась – так и было, сейчас все опростилось).
Дяденька говорил очень хорошо, а наши женщины сказали: «Какая необыкновенная школа для избранных!», на что он живо откликнулся:
-Вы не представляете, как сложно устроиться в такую школу учителем! Сперва надо окончить семинар, потому курсы (это тоже правда), а потом пробиться через конкурентов, потому что на место будет тридцать человек (!), и если вы туда попали, то через неделю вас запросто могут уволить, потому что вы сказали ребенку что-то грубое!

Потом дяденька добавил, что он рассказал про зарубежные школы, а у нас, мол, дела обстоят немножко поскромнее, но все равно дети там самые необычные, и все не так, как у всех.

Взор этого человека вперился куда-то в стену позади меня, и он явно представлял себе стройные ряды эвритмистов-отличников, идущих за Штайнером. Скромную девушку в старом свитере у окна он явно не замечал, ибо я уж точно не соответствую тому имиджу, который он себе нарисовал. И меня даже охватила тоска по несбыточному. Ведь я и сама хотела бы стать девушкой-отличницей в белых носочках, которая днем грызет гранит науки и гранит алмазы, а вечерами читает Штайнера, но… несудьбец, кажется.