May 29th, 2007

say in jest

(no subject)

Вчера вечером у нас было две девочки, а потом они запросились проводить их домой к Ханне (Ханну оставить там, а нам с Элизой - вернуться домой (особенности нашего киндергартена). Мы с мамой шли позади, изображая конвой, а девицы - впереди. Дошли до овражка с развалинами домов с обеих сторон, а там два дяденьки, которые занимаются сугубо личными делами. Девочки-немки остановились, как вкопанные, потом резко развернулись (как два солдатика), на лицах у них появились непринужденные улыбки, и они принялись насвистывать:). В общем, это было признание в том, что я все-таки восхищаюсь этими немецкими девочками:), несмотря на все их заморочки.
say in jest

(no subject)

Киндер проявил интерес к русскому языку: спросил у меня на днях: "Как будет гутте нахт по-русски?", я слегка растерялась, ибо это в первом классе принято выяснять (если учишь русский девять лет), но с энтузиазмом принялась "просвещать". Правда, сейчас ребенок лопочет на своем родном наречии и не очень-то комплексует по-поводу языковых барьеров. Только я с ужасом понимаю, что за полгода (больше уже...) растеряла свой немецкий. Теперь краснею в настоящем времени, плохо спрягаю и совсем не склоняю себя. Никак у меня не складывается роман с Германией, и я не могу понять warum...
say in jest

(no subject)

Дочитала Муру Мур. Столько всего было! И загадочная учительница, у которой, наверное, не жизнь, а феерия, и мальчики из детдома, и про ужасную соседку по общежитию, которая стала ангелом, и про колпак и полосатые носки в семнадцать лет... и, конечно, Мост Мирабо (самое яркое: абортарий поселка Пролетарий)... а у меня Пайпер Пирабо. Словом, тот самый случай, когда в чужом читаешь свое.
И самое важное я перепечатала:

"Любовь делает нас беззащитными. Это где-то у Бредбери, великого поборника нежности и ненавистника силы, написано. Поэтому мы так часто путаем ее с ненавистью. Потому что она делает нас слабыми. Ржавым ножом она открывает створки нашей заскорузлой раковины, и смотрит на нежного и уязвимого моллюска - наше обнаженное сердце, и заставляет нас делать глупости, унижаться, заглядывать кому-то в глаз, забывать о своей великой самооценке, писать нелепые письма и ждать ответа, и не дожидаться, и снова писать, и вспоминать, и надеяться.. нелепо надеяться.
И потом Любовь берет и "недрожащей рукой" кладет в эти отверстые створки камень. И если этот камень не убьет нас, он может сослужить две разные службы - отлежаться там в виде камня или в кучке других камней и потом быть использованным, быть брошенным в другую такую же отверстую душу.
Или, если хватит нежности, этой не уважаемой сильными перламутровой слизи, этот камень превратится в жемчужину"
(Мура Мур "Камни и жемчуг")