April 20th, 2009

say in jest

Новость 2009

-Где в нашем городе можно выучиться играть на блок-флейте?
-В Вальдорфской школе. Игра на флейте входит в процесс обучения... делают, короче, хиппи из нормальных панков.

(прочитала на иркутском форуме)


Сегодня узнала свою тему диплома. Держись за мышку крепче! - потому что у всех людей Пасхальная неделя, а у меня...
В общем, было это так: преподавательница заметила во мне гнилой индивидуализм, который, согласно Толстому, ведёт к смерти. Скорбно смотрит в записную книжку:
-Помню, что было одно пожелание - Чехова не любите, Чехова вам не давать.
мучительно киваю, - единственное, о чём осмелилась всё-таки попросить, когда "распределялась".
Преподавательница, радостно: -Выбрала вам тему - "Романтическая традиция в сказках Серебряного века". Декаданс - вам очень хорошо будет - эстетизм, смерть с красной помадой (в этом месте я смутилась и мысленно возмутилась: ни грамма краски на мне сегодня!), готическая традиция...
-Нравится? - спрашивает настороженно.
Тут я слегка онемела и замерла с ручкой и тетрадкой: - Вот так хиппушки-веселушки изучают готов. Нет, я всегда знала, что я в институте мрачновата и нелюдима, но чтобы настолько...
я: - Чудесно.
Преподавательница, оживлённо: - Ведь вам нравится, правда?

Тут мне полагается втиснуть цитату из Марины Цветаевой (очерк об Андрее Белом) - "о фатализме русских детей и поэтов" - не могу не согласиться: опять же видно, что человек радуется - тему выбирал специально, выходя за рамки своего девятнадцатого века... и понимаю, что свою собственную тему даёт - о сказочной традиции; да и оскомину ещё не набили ни Кузьмин, ни Сологуб, ни уж тем более Александр Валентинович.

Добавила, подумав: - Совершенно мною не изученный этап, но это хорошо.
Размышляю про себя: - Это ведь "предшествующая фаза символизма"! - таким образом - через смерть обрету гармонию, и плюс отличная возможность изучить нелюбимую декадентскую традицию.
-Обратитесь к Гофману, - тем временем продолжает преподавательница.
Невольно поморщилась, т.к. Гофмана я любила в детстве, когда папа читал вслух "Lebensansichten des Katers Murr", а я думала, что это п р а в д а про кота, и мне нравилось.

-Какой период немецкого романтизма охватить? - смиренно вопрошаю.
-Отчего ж только немецкого? - и английский готический роман! - но возьём Кузмина, Сологуба и Амфитеатрова. Начните с Сологуба.
Мысленно заметалась: - что я вообще помню у Сологуба-то? кроме "живы, живы только дети, мы мертвы, давно мертвы".
Далее, - поправляет очки. - Не забудьте о вампиризме отдельно.
-Да, у Кузмина, я понимаю.
-Античность...
-У Иванова, но мы его не берём, - соглашаюсь (и поражаюсь - своей покладистости), - а Гиппиус...
-Не люблю Гиппиус! - сухо поправляет очки, - политизирована слишком.
Прикусываю улыбку в уголке рта. И мысленно не соглашаюсь: - "Живые лица" хороши! Как всё, что "Живое о Живом" - но молчу. Нельзя выходить из образа. Да и отчего бы не поиграть?
И ясно сделалось: посмотришь на Анну Андреевну - сразу определённые ассоциации возникают:

"И прильнула, и целовала, и ласкала. И точно ужалила, — уколола в затылок отравленным стилетом. Сладкий огонь вихрем промчался по жилам, — и уже мертвый лежал в ее объятиях. И вторым уколом отравленного острия она умертвила себя, и упала мертвая на его труп" - ну? - чем не мой портрет?:)
say in jest

(no subject)

"я - пыльная косточка Ивана Карамазова - увижу, что параллельные линии сошлись, а все равно - не приму! нет, не так - я эйнштейновский плоскатик на ленте мёбиуса, бумажный червячок в бумажном яблоке, сменивший запретный плод на плод воображения, но разве такое фионе объяснишь?
когда я говорю - говорил - о вещах и городах, которые видел, она смеялась - смеется? будет смеяться? милый морас, ты классический подменыш, таких эльфы подсовывали в колыбель взамен украденных младенцев, а иногда, для смеха, подсовывали просто деревяшку, что ж, милое дело, окажись это правдой - я расколдовывался бы через дважды семь лет! ещё дважды семь лет назад!
но нет - я что-то другое, неведомое даже фионе, иногда мне кажется, что я прорицатель тиресий, на семь лет обращённый в женщину, а иногда - что живу свою жизнь с другого конца, как китайский старец пань-у, и скоро забуду не только испанскую грамматику, но и как меня зовут
тем более, что все зовут меня по-разному"

Лена Элтанг "Побег куманики"
say in jest

Пост more than...

В школе - на вечернем семинаре - получила из необъятной Ярославниной сумки пасхальный подарочек - жёлтое яйцо, в розовой сетке, завязанной на шнурочек. На скорлупе - золото-зелёный вензель.
Вспомнила, что надо вытащить его дома - иначе завтра выразительно постучу о столешницу в институте, когда проголодаюсь. Нет, не в плане эпатажа, а возвращения к традициям... впрочем, они не знают о том, что была Пасха... и я чувствую себя этаким героем "Куманики" - я сейчас совмещаю четыре пространства, четыре эпохи, четыре... и ни в одном из них не знают об остальных трёх.
Впрочем, в отношениях с людьми всё так...

Нам сегодня говорили на лекциях о Чехове - что он пишет про нас, и том, что только так его и нужно воспринимать; а воспринимать себя как Евгения Онегина - мания величия и обострённый индивидуализм; а я подумала, что меня по-другому и не учили ("Anno Domini. Я быть слепым не наученный - журавль в небе"), и что мне пока не хватит ни сил, ни мудрости причислить себя к безликим тем, что "как все", "как мы", потому что я так боюсь этой тоски, тоски, тоски, которая скука... я так много вижу её вокруг, что с годами всё дальше и дальше ухожу от этих людей любыми способами. И если бы мне кто-то пять лет назад сказал, что я захочу писать диплом по неизвестной теме и с преподавателем, который любит тех писателей, которых не люблю я, и наоборот; что я не захочу быть замеченной и похваленной, что не буду гнаться за внешними формами таланта, что захочу только честности и простоты - задохнулась бы от негодования и удивления, наверное.

Сейчас поздний вечер, и я сижу над уроками, и строчки рассыпаются перед глазами, и даже фамилию "Кузмина" я сегодня не могу написать правильно... но я сегодня восполнила убывающие силы - и радостью от факта, что приближаюсь к тому, чего ждала долгих пять лет (диплом), и радость, что шли по улице и пели с мамой и Майей - все наши песни, а Майя вспомнила даже те, что мы совсем забыли. Мама с Майей пели первую партию, а я одна пела вторую. Вспомнила, что когда была маленькая - сбивалась. Не могла держать партию в одиночку. Потом мы ехали с мамой в полутёмном автобусе и тихонько пели кельтское: "I provide the music for the stars to be dancing circles in the night" (я возьму музыку звёзд, чтобы протанцевать круги в ночи").
И пели сегодня песенку шута из Шекспировской 12-ой ночи - мы пели её пять лет назад, и я сразу шепнула рядом стоящей Ярославне. Она сразу отреагировала: "Ну да, - пришли спеть на какой-то экзамен. Мы с тобой второй раз в жизни и встретились там".

Так люблю эту мамину (а потом уже Шекспирову) песенку про шута под дождём! - у него концы колпака с бубенцами намокли, но он говорит, что это пустяк - и даже всё плохое и глупое, что с ним однажды случилось, и что единственное, что он может делать - играть роль в своей пьесе и ублажать зрителя... он делает это с тех самых пор, как этот мир начался.

Но, мой Бог, какое же счастье, если спустя сколько-то лет можно будет с теми, кто был, собраться и спеть песни, встраиваясь в свою партию с любой строчки... чтобы не было этого дурацкого "как дела?" и обоюдной неловкости: "столько лет прошло - целая жизнь прошла, как об этом рассказать?", и не было ни смущения, ни обиды, ни боли, а просто спокойное и уверенное - как у детей - знание: мы расстались пять минут назад - и у нас впереди ещё куча времени.
Господи, я бы хотела, чтобы ты оставил мне такую иллюзию ещё хоть лет на пять... чтобы туда ещё долго-долго не подошла линия фронта, а сохранялась линия Мажино. Ведь должны же быть у меня Эльзас и Лотарингия.
Collapse )