April 29th, 2009

say in jest

(no subject)

А ещё во время болезни я всегда думаю о тех людях и о тех жизнях, что проплыли и проплывают мимо... о тех, кого мы не полюбили, с кем мы не подружились, кого мы не пригрели и не пожалели, потому что были заняты, смотрели в другую сторону... и непременно в сторону тех, кого выбирали целенаправленно, безошибочно и безрассудочно - тех, кто к нам абсолютно равнодушен, конечно же.
И всё время это гложущее чувство бесконечной вины - ведь можно было помочь, можно было что-то изменить... и та несостоявшаяся жизнь ночью тоже проплывает мимо в виде той спасительной шлюпки, которая могла бы помочь, но как же в неё возможно было сесть, если все помыслы были направлены только вверх по течению - непременно против течения. Откуда в нас эта способность к усложнению и обязательному чувству невзаимности? - сестра её невнимательность делает нас слепыми и глухими - мы даже не слышим тех, кто проплывает мимо в лодке. И я всегда молюсь за тех, кто плыли мимо, чтобы те, кто проплыли - всё-таки отсюда выплыли.

Не знаю, что делают те, кто так никого и не полюбил из чувства благодарности и спасённости... м.б. улетают? - и все собаки сперва летят на юг, а потом попадают в рай? - и там им должны давать медаль на красивой ленточке: они ведь не виноваты, что так получилось...
say in jest

Новости из потустороннего мира

Кажется, у меня какая-то чума или холера (о еде мысли самые страшные)... сопли и кашли я все вылечила, но на улице поняла, что земля под ногами вещь ненадёжная и непостоянная.
Весь урок была занята тем, что отгоняла от себя детей подальше и говорила из угла класса.
Рисовали "Хикори-Дикори" и "грэндфаther clock" (дедушкины часы - напольные, т.е.).
Бэтти говорит: - Можно нарисовать не только мышь на маятнике, но также паркет и зелёный густой ковёр с узором?
(как всегда дословно цитирую)
Тут сознание моё опять с ужасом расширилось: нет, даже я такой в детстве не была... откуда таких берут? - наверное, она просыпалась из книжки... или выпрыгнула из фильма... у меня сотня возможных вариантов.

Милли сегодня разобижалась, я кинулась утешать, но дети объяснили мне политику: мы не тратим время на утешение обиженных, а работаем дальше (слушайте, я хочу такую политику в своей жизни...).

Накануне Пасхи шла из института расстроенная, усталая, неживая. Иду по узкой каменной улочке, слышу позади щёлканье подошв - оборачиваюсь - догоняет девочка в розовом. Еле дышит.
-Привет, - говорю. - Ты давно за мной бежишь?
-Давно-о-о! - выдыхает Ясмин в косыночке, сияет и размахивает в воздухе палочкой от эскимо.
Торопливо начинаю оглядываться: чей ребёнок? Нахожу в двухстах метрах маму с коляской - идут следом. Успокаиваюсь.
Потом дивлюсь: как узнала? ведь месяц не видела - раз, без зимней одежды не видела - два, с такого расстояния узнать нелегко -три. Но было ужасно приятно. Будто и у меня Великая Суббота, а не просто рабочий день.

Сумникс всегда у меня зевает так, что сегодня я не выдержала и сказала по-русски: - Слушай, ты меня проглотишь...
он смутился и стал зевать ещё больше:)

Ясмин и Анетт сегодня сидели под столом всю перемену, и я их обнаружила только по лаковым носам туфель - торчали из-под учительского стола очень смешно.

На урок я их собрала без колокольчика - просто встала за столом. С перемены я их тоже собрала словами - хоть они и носились по школе. Нет, этих детей надо сохранять и на них не дышать - у меня за четыре года таких ни разу не было! - это чудо какое-то...

Добрела только до одной библиотеки, там на меня с ужасом посмотрели, денег не взяли, я проковыляла на три этажа выше, там все отдыхают, ну и пусть... потом решила навестить почту, взять средств на честное погребение (если такое понадобится), приковыляла домой. Если раньше я выглядела так, словно я на лёгких наркотиках, то теперь явно на тяжёлых.

Дети меня ждали целый месяц, а тут какая-то чума подоспела... ужас, что такое... пойду лягу, накрывшись с головой - чувствую себя Жанной Д'Арк из любимого сериала, только Бог безмолвствует... но Орфей поёт (хоть на том спасибо!).
  • Current Music
    "где мои силы? что со мной было?"
say in jest

(no subject)

На эти звёзды плыть, читая книгу света
в пустыне водяной, шатаемой волной,
на мачте птица спит, в её головке спето
три лета, три весны, глаза под пеленой
так закатились вглубь, зашли в такие выси,
что, если бы не дрожь сердечка, Боже мой,
кто знал бы, что жива не в переносном смысле,
не в писанине слов, не в бликах за кормой
сознанья, где в слезах и в разноцветных блёстках
волнуется простор, извилистый как мозг, -
спи, маленькая, спи в солёных крыльях жестких,
их делал не Дедал, и держит их не воск,
их невозможно снять, от них не оторваться -
хоть мясом станет плоть и, поднабрав пера,
дикарка и дикарь костюмы резерваций
начнут производить, а также веера, -
спи, маленькая, спи, твой путь так страшно долог,
в причинности твоей нет мусора обид,
ты светишься насквозь - как птица и осколок
цветного витража, в котором птица спит...

Юнна Мориц
say in jest

(no subject)

"Я знаю пустоту, когда нужно расстаться с тем, с кем нужно расстаться, нужно но невозможно - ты отвлекаешь себя, занимаешь другими делами, планами, людьми, а пустота в тебе остоугольной лакуной, где-то под сердцем, она, как пустота алкоголика, требует - ещё немножечко, ну хоть немножечко - встретиться, поговорить, улыбнуться, утолить - и не утоляется, а ум и друзья говорят всё обратное - и не встречайся, и не говори, и не улыбайся - живи дальше, заполняй другим. Тогда закрываешь эту пустоту на замочек и носишь её в себе, звонкую, щемящую, рвущуюся под горло".

© muramur