December 25th, 2009

say in jest

говорила же: так и буду справлять: "...ночной пирог несёт Сочельник над головою"

Всех католиков, протестантов, староверцев:) и просто сочувствующих - с Рождеством!
А у нас опять минус тридцать шесть. И пудинг можно держать не в холодильнике.

Косячить начала основательно: вечером Алекса из 2-го класса посадила рядом, хотя учительница предупреждала, что он сачкует, когда у меня под локтём сидит.
Мальчиков в восьмом сегодня с утра вместе посадила, чтобы читать, а потом забыла рассадить, и они мне полурока подпортили своим "шу-шу"... но ни сил, ни внимания не хватило, чтобы всё разрулить...

Зато, что я сама сегодня говорила... сквернословила так, как никогда, по-моему, ещё... Чтобы перестать мучиться со словами, которые не собираются, стала рассказывать про дуэль "невыносимого младшего брата" с Мартыновым. Нет, без самых подробностей - сказала: хотите, узнать? - читайте сами.
Но Лермонтов там ничем не лучше Мегадрамы. И неудивительно, что кто-то не выдержал в конце-концов. Сомневаюсь, чтобы я думала о том, что сейчас убью "очередное солнце русской поэзии".

Вместо того, чтобы отмечать - болтала полночи с Филибером. После моего очередного "хи-хи-хи" - сошлись во мнении, что у нас fool's day, вернее, night.

Спектакль 1-го класса прошёл у меня в муках - начался кашель (тот самый кашель первоклашек, который наконец и меня душит), поэтому я все силы употребила на то, чтобы его сдержать.

Зато ночью прочитала "Демона" - оказалось, что я что-то даже помню, кроме истории моих одноклассников Васи и Пети:
-Чё задавали?
-Д-демона, блин...
-П****ц!
-Скока страниц?
-Двадцать?
-Совсем п****ц...

Назидательная история: я тогда горделиво приосанилась, потому что была такая девочка, которая всё-всё читала, но судьба надо мной посмеялась - и я всё забыла. Кроме этого диалога.

Дети сегодня спрашивают:
-А репетиция будет?
И Анна Андреевна первый раз махнула рукой, т.к. репетировать надо только спиногрызов, но их всё равно не собрать, т.к. они заканчивают в другое время, чем все остальные... и пошла я домой пить арбидол с витамином цэ.

Ну ничего... зато у меня пудинг застыл! - и гладкий, безопасный... там фруктовая смесь, прутики и звёздочки бадьяна, монеты из шоколада, словом... всё съедобное! - для малышей потому что.
По-настоящему оторвусь на больших детях.

Вчера во время репетиции спектакля первоклашек... стоят, декламируют: - В земле Иерусалимской родился...
Ди: - А можно юбку снять? - жарко с платьем сверху...
-Нет, нельзя, Ди, у нас сейчас спектакль.
(отворачиваюсь, чтобы не смеяться в голос)
учительница, шёпотом: -Задний план подошли к краю сцены... Мэри, дай тон!
-Чё?
-Песенку начни петь.
-КАКУЮ?! - вытаращилась Мэри.
-Последнюю, нашу...
-А-а-а! Щас... "Эта ночь свя-а-атая..."

Все подвывают Мэри, а мы - зрители - аплодируем.

Младшие прекрасны.
say in jest

4-ый класс распустил мне бабочек под конец декабря

Но я и в этот раз, клянусь,
Исхитила из тьмы
Не только жалобы и гнусь
Бесплодной кутерьмы.
Еще таких я струн коснусь,
Таких заветных гнезд,
Где на морозе, в брызгах слез
Птенцов рожает клест...
Ю.М.





Collapse )
say in jest

(no subject)

Иду по коридору с блюдом в одной руке, с сумочками в другой - несу пудинг. Встречаю в раздевалке оставшуюся с утра Асю:
-Это что у тебя, Аня? - изумлённо.
-Пудинг, - смущённо говорю.
-А-а-а...
-Мы не делали, - поспешно оправдываюсь и сажусь перед ней на корточки, поворачивая к ней край с мармеладками: - Хватай одну! Ну... да. Просто боюсь, что дойдёт до бросания блюдинга друг в друга, - смутилась.
Ася молча кивает.
-Но, может быть, мы встретимся в старших классах, - ободрилась я. - Вот с восьмым же встретились.

Тайком подумала, что Бог часто посылает второй шанс - удалось же встретиться с Алёнушкой после детского сада и... надеюсь, что исправить всё, что смогла.

Ася как будто была немножко моя совесть, которая кольнула, т.к. им такого подарка я не делала, т.к. не хватило сил в первые годы работы.

И каждый год прицельно смотрю в младшие классы с надеждой: исправляю свои и чужие ошибки, попутно делаю новые. Куда ж без них-то?

Закончила на этой неделе с первым и вторым классами. Остались спиногрызики и нимфетки-парфетки на следующей неделе.

По итогам: самый большой фидбэк я получала от 1-го класса, где меньше всего делала, где меньше брала нового, меньше игрушек, меньше придумок, всякий раз мысленно извинялась, что "маме не хватило времени" и черпала силы именно там - чтобы приходить во все другие классы.

Помните рассказ Мурамур про милейшую тётеньку из Канады, которая на каждый праздник посылала ей посылку со всякими милыми мелочами, которые та раскладывала своим и чужим детям - якобы от "зубной феи"? - и всякий раз мучилась, оказываясь в неловком положении, ибо "нет ни сил, ни времени, ни денег, чтобы отвечать тем же", оставалось лишь рассыпаться каждый раз в благодарностях.

Так и у меня: спасибо всем, чьи посылки пригодились моим детям! - Зоя, твои глютеры спасли мне пару уроков, когда уже не было сил; а я чувствую себя христианским-миссионером-маньяком, собирающим пожертвования для детей в детских домах - мыслю очень практично и прицельно.

Но не всегда:) - поэтому спасибо всем тем, что устроил праздник мне самой - мне одной; в этом году я без Рождества, но важнее было почувствовать сегодня в пустом, холодном, длинном коридоре, услышав за дверью 4-ый класс, что в горле по-прежнему щекочется только от двух песен: "Аве Марии" Каччини и "Ослика":
за ними важно вслед - верблюды длинноногие идут... звезда
им дарит
свет...
в пещере ослик кушает овёс,
в яслях лежит
Христос.
Ослёнок носом тянется к нему -
Звезда глядит во тьму.
Звезда... глядит... во тьму.

И под переливы фортепиано в духе "Амели" ощутить непомерную усталость, зябкость, боль в горле, в костях... и в эту минуту снять с лица уже любое выражение, чтобы потом войти опять войти в класс, но уже опять моложе.


Вспомнилась суровая зима, когда мне было девятнадцать, я работала, а по выходным училась у Самой Первой Учительницы на семинаре, а она зачитывала там отрывки сочинений своих учеников (нынешних восьмиклассников) - столько времени прошло, а они всё ещё пишут сочинения. О, наивная уверенность моей молодости в своё неизменности:

Я вышла. Подъезд в подворотне дышал
Селедкой, махоркой и водкой.
Мерцала аптека. Провизор держал
Весы желтоватой щепоткой.

Упершись локтями в решетку моста,
Я эту столицу и лица
Читала, как текст незнакомый - с листа,
Все время боясь провалиться.

Горело под вздохом и сохло во рту,
Но снег под рукой оказался,
Он падал на этом чугунном мосту
И к городу не прикасался.

Он таял, вскипая на трещинах губ,
На шее с растерзанным шарфом,
Он в горло стремился и в самую глубь -
В потемки к роялям и арфам.

И свет воцарился! И в силах прочесть!
И крикнуло сердце:- О боже!
Любое страданье пошли перенесть,
Но старше не стать и моложе!

Ю.М.

Моё детство было очень счастливым, но очень одиноким. Поэтому пришлось всё повторить сначала. И у меня ещё многое впереди - я уже научилась играть, а не читать, полюбила конфеты и могу пощекотать кого-то, дети научили меня танцевать, и я подумала, что всё ещё можно исправить и повторить. В обмен на чтение и всё ушедшее с первой партией. Пока мне возвращают все годы одинкого сидения и лежания дома, - пользуюсь и навёрстываю так, как пытается наверстать упущенное человек, отпущенный под честное слово от Петра у врат небесных в надежде на пути земные.