February 1st, 2010

say in jest

минус сорок с хвостиком

"морозы, морозы, морозы. Просыпаемся в морозном тумане, сквозь который, на небольшом расстоянии друг от друга, еле просвечивают солнце с луной и ещё две-три огромных, неподвижных, как в Вифлееме, звезды. Дышать невозможно, глотаешь не воздух, а какой-то нездешний сплав, дырявящий грудь. Всё звенит - и поленья дров, которые, обжигаясь от мороза, хватаешь в охапку, и снег под ногами, и далёкий собачий лай, и собственное дыхание, и дым, вылетающих из трубы. Туман не рассеивается и днём, только светлеет, вечером же опять то же самое, солнце, луна и три три ярких звезды, и опять то же самое, только без солнца.
Через несколько дней, наверное, начнётся пурга, вместо знакомых, скрипучих, как свежая капуста под ножом, тропинок, встанут горбатые, с острым хребтом, сугробы, и наш домик совсем увязнет в снегу. Несмотря на такие холода, Енисей ещё не совсем скрылся подо льдом, ещё кое-где видна живая вода, почему-то совсем золотая под серебром льда, так что похоже на оклад с огромного образа. И вот эти кусочки фольги - воды - дымятся, от них идёт пар, сливаясь с туманом. Вообще - красиво, только трудно терпеть такой холод".

Ариадна Эфрон - Борису Пастернаку
say in jest

"когда придёт зима, когда наступит февраль, и чёрный фонарь станет жёлтым как янтарь"

Сегодня впервые за эту сессию опоздала в институт. Но это просто потому что в восемь утра я бежала по морозцу недостаточно резво, пила кофе достаточно долго, но зато была сверхъестественно прекрасна. Чтобы пойти в институт - достаточно скрутить волосы на затылке, чтобы обмануть бдительность и умерить буйность, а всё остальное вообще неважно - я ж иду к женщинам, которые собираются на шабаши на рассвете, чтобы записать предложения про улицу Ленина в нашем городе и кавалеристов, которые порубили всех в капусту.
В пять утра я решительно и весело захлопнула тетрадь и поскакала спать, потому что меня навестил небезызвестный бог Анунах.

Зато я вчера не пожалела нескольких часов на историю языка, которую люблю горячо и беззаветно - моё любимое слово о "диаволе, который снисходит дабы предабляти смертнаго" (это я упростила, но стиль сохранила), а ещё я схожу с ума, как люблю метафоры о царе, который подобен ливанскому кедру, а ты в сравнении с ним просто затхлый финик, о кормчих, которые направляют свои челны вопреки бурным стремнинам, минуя пучину греха и упиваясь искусством плетения словес, пролетая мимо огненновзорых и светозарных ангелов божьих.

Вот почему? - почему это нигде не изучают? - ну, можно же такой классный предмет ввести - изучение богословских текстов в контексте мировой культуры! Молчу уже про такие дивные предметы, как история, театр, плетение словес, в конце-концов!..
Но нет.

У этих физиков синтаксис пришёл. Там всё очень похоже на физику. Только если в физике было просто последовательное и параллельное соединение, то тут всё гораздо более запущенно.

Там есть такие лампочки и такие коробочки... и мы начали с конца, поэтому нам не объяснили, когда и что... про то, куда? - вообще молчу. Или в сторону, или в вбок, или вниз.
Поэтому я сегодня ни одну схему не угадала, но к доске пошла с хитростью (я стала умнее за годы, что провела в русском образовании) - на самый сложный случай, когда всё равно никто идти не хотел, поэтому мне учительница всё исправляла; передо мной одну девочку позорили-позорили, а я сидела и жалела: я бы также сделала, но у меня точно такое же оправдание - тут этим лет пятьдесят занимаются, а мы второй раз это видим.

Чую, что я долго мне предстоит лампочки с коробочками сортировать на этом складе.

С Лучшим Другом весело проводить перемены: я разжимаю губы, чтобы обронить "здравствуйте", когда мимо проходит кто-нибудь из моих преподавателей, а Лучший Друг пытается угадать:
-Женщина очень милая!
-Да, это самая лапочка на крыльях ночи.
-А эта не очень...
-Поэтому она самая лучшая - ибо не суди книгу по обложке.

Иногда мы играем в игру "кто круче?" - Изабель хвастает, что её группа круче моей, потому что они не знают, кто такой Гомер и пишут "гомерский".
А я говорю, что им простительно, ибо первый курс, а у нас уже корифеи.

У Верочки был пост о знакомой, которая начинала спа... встречаться с мужчиной после того, как он назовёт ей трёх братьев Карамазовых.
Подумала, что этот квест могут пройти только жители другой планеты - я не уверена, что мои соученицы по гуманитарно-девическому факультету смогут их назвать.
Впрочем, я сильна лишь в плетении словес, но даже банальную схемку спаять для синтаксиса не могу. И это при том, что теперь учебник стал понятен - зато перестало быть понятным всё остальное.

Зато мои товарки-атеистки (ибо только атеист способен разбирать богословский текст на кирпичи) собрались смотреть кино "Мастер и Маргаритта", а ещё "Тихий Дон" - порадовалась, что у них многое впереди.

Хорошо, что это последний раз - а то после того, как птицы-тройки-змеи выгнули свои шеи в моей серенькой и дурнопахнущей книжечке с золотом - сразу потеряла интерес.
Ведь это забавляет только пока: прихождаху, увидаху и побеждаху,
а так... только развести рыбок и называть Аорист, Перфект и Имперфект.

Одно развлечение впрочем дозволено: председатель комсомола тоже врубается в синтаксис, но он не корифей, поэтому его можно и попинать. Даже мы с Ирэн сегодня хмуро посмотрели на него и сказали:
-Какая главная часть? - это ЭССПЭ, а не ЭСПЭПЭ!
(этот тот школьный уровень, который даже я могу осилить)
Потом я положила ручку и стала думать: - Чем отличается одно от другого? - председателя я понимаю: в школе они отличались. Здесь - нет. Но просто до СПП мы ещё не дошли за свои восемь часов синтаксиса за жизнь, но я перестала различать уже вообще что-то.

Окна замёрзли в кость, и теперь ничто меня не отвлекает - раньше я пялилась на улицу, перебирая чётки и мусоля требник, выискивая голодными глазами молодых людей (юношей, дев - неважно!), а теперь я смотрю на доску - и это уже прогресс.

О, тщета! (в пустыне снежной вопияше)
say in jest

(no subject)

Это книжка, которую мне в библиотеке навязали, думаю тем меня уязвить (что, дескать, не знает девица, чего желает), а тем самым осчастливили премного, но жаль, что текст адаптированный - прелесть некая теряется... но я хочу тексты для валентинок отсюда взяти, убо положли еси яду аспидного под устными словесами, наполенными мёдом и но с горчаше пелыни:

"Какого гонения и зла от тебя не претерпех! и коих без и напастеи на мя не подвигл еси! и коих лжеплетений презлых на мя на возвёл еси!
<...>
но вкупе всё реку, конечне: всего лишен бых и от земли божии туне отогнан бых, аки тобою понужден. Не испросих умилёнными глаголы, не умолих тя многослезными рыданием, не исходайствовах от тебя никоея же милости. И воздал еси мне злые за благие, и за возлюбление моё - непримирительную ненависть. Кровь моя, яко вода пролитая за тя, вопиёт на тя ко господу моему.
Бог - сердца зритель! - во уме моём прилежно смышлях и обличник советстные мои свидетеля на ся поставих, и исках, и зрех мыслене и обрачаяся, и не вем себя, и не наидох ни в чём же пред тобою согрешивша".

(из моей любимой переписки Андрея Курбского с Иваном Грозным - стаджу, но хощу переписку отдельными томами с ятями имети и всегда с собою носити, дабы читати в минуты душевной смуты и печалия великаго).