February 15th, 2010

say in jest

"знай, я хотел убежать, но мне некуда деться... ноты и тексты ты утром получишь по почте" (с)

Первый рабочий день можно назвать одним словом.
Ломка.

Всё.

И только мысль о том, что сегодня ещё двадцать безумных женщин вошли утром в классы, думая о том, как держаться на ногах.

Только мысль о двадцати негламурных сельских учительницах меня сегодня поддержала.

Вчера, разломив в электричке шоколадку, вспомнила про Ирэн - набрала номер.
Оказалось, что она уже долетела - и я подивилась, как быстро. Мысленно посочувствовала: - Моим одногруппницам приходится трясись десять часов в маршрутках туда, но обратный путь они могут позволить себе сократить, но как же на следующий день трудно выходить на работу во тьме посёлка Вечная Мерзлота Наших Широт.

Анне Андреевне понадобилось перелететь только на одну остановку дальше; но что это за чужая деревянная тётка с непроницаемым лицом, которая вошла сегодня в класс? - я её не знаю.

И самое главное: взяв в руки утром флейту я поняла, что ничего не могу сыграть. В классе мне вообще захотелось швырнуть её в угол со злостью - чтобы она раскололась на две части - чтобы мундштук улетел под пианино, а дудка эта дурацкая закатилась под парты...

Шекспир включается на двух языках с первой кнопки, а ноты... белый лист: ля до си ми, ми соль... дальше что-то вроде ми рэ до си ля? - голос произносит внутри не те ноты - обморочный страх академического концерта и раскалывающаяся голова - память не выдержала и с треском сдала в нескольких местах.

Наши женщины говорят: - Едешь в институт - отформатируй память. Если бы можно было обратно - как же потом тяжело вернуться к жизни... но у нас жизнь вся там осталась, а как же, наверное, странно жить здесь...

О любви говорить нельзя. Не могу. Говорила о войне - слава Богу, Тибальд жив, Тибальд будет жить, ибо "мне ненавистен мир и слово мир, как ненавистен ты!" - про это ещё как-то можно.
Маленькие дети даже не узнали - ура! - робко махали ручками издалека, потому что на чужой тётке написано: "под напряжением - опасно для жизни!" - и земля едет из-под ног так, словно войска передислоцировали воздушным путём.

Тело передислоцировали. Жду свою душу.
say in jest

"Уми ё! Утю: ё! Ками ё! Иноти ё! Кономама това-ни юнаги о":)

:) - как мы встречали День Св. Валентина.

Едем с Филибером. Он с оранжевой книжкой, а я с... той самой, где прекрасные женщины с матовыми лицами на обложках, с осколками стекла бокалов на фоне корсажей с розой и дождей Лондона - "вдребезги на Тауэрский мост" со следом пули на зеркало треснуло, о леди из Шарлотт, а Перфисифаль, сволочь, не звонит, не пишет, когда леденцовые туфельки рассыпаются в полночь, а губы перемазаны шоколадом, запиты кровью и ежевичным вином полунощных бдений, с разорванными бархатными колготками под юбкой, удирая от гончих Гавриила (нет, я не сошла с ума, а дала описания обложкам "Мона Лизы").
Едем. Каждый смеётся и улыбаетcя в свою книжку, за окном зима, зима, покой.

Приезжаем, Филибер крутит роллы, а я покорно изображаю рабу любви (ну, раз день Св. Валентина) - мою посуду и всё строгаю; потом, правда, не выдерживаю - начинаю рассказывать Хэлен и Филиберу про структурно-семантические блоки, глаза у меня разгораются как у Розы Люксембург на Интернациональ Плац, те переглядываются и начинают смеяться.

Теперь жду, когда же я смогу всё-таки уже окончательно вернуться - пусть я растолстею и стану опять такой, какой была - Бог с ней, с одухотворённостью...

Но мы старались.
В клан Хогвартсов я включила ещё одного человека - и обвязала его метрами любви (разделите на километры уже связанного! - о, слишком много любви, Анечка! - и сколько я накопила, пока училась - о, бедные те, на кого всё это...).

Из благоприятных симптомов: Аня ест котлеты, роллы, блины, спит на ходу и трещит не умолкая - значит, всё благополучно будет.

Филибер встал в восемь утра - напёк блинков. Мама Хэлен тайно соревновалась с ним - встала также, напекла тоже.

Мы видели жизнь, и я гладила собаку с толстой попой на входе в Засольский магазин - этакую милую новозеландскую овцу с медово-сизой-серебристой шерстью и медово-карими глазами.

Зима тревоги нашей...
позади:


Collapse )