March 14th, 2010

say in jest

И вколыхнула плавниками, когда по следу шла за нами, летела по теченью Леты душа, родившаяся где-то

Моя жизнь мне всё больше книгу напоминает. "Над пропастью во ржи" называется. Поскольку я и ржу, и во ржи, и на ниве литературы, и "мозгами вниз над бездною вишу", и грешу, и вообще...

У меня родилось нехорошее подозрение, что детей я всё-таки порчу. Непонятно, впрочем, как... Забрала тут ворох тетрадей с монстрами, чертями, попсовыми певичками, птичками, котятками, щеночками, мультяшками, машинками и совсем пригламуренными обложками.
Внимательно изучила, сделала выводы.

Потом заглядываю в альбомы: вижу Санта-Клауса в чёрных очках, с ключами на поясе и ящиком, перетянутыми ремнями, который Санта-Клаус целеустремлённо тащит за собой в ковчег.
-Это кто? - залилась анна андреевна весёлым смехом (она вообще дурочка у нас, - я в этом году убедилась, кажется).
-Старик Ной, - гордо сообщает Роберт.
-А что в ящике?
-Снаряжение.

Сама я нарисовала черепаха, который подумал, что опоздал в ковчег, глядя на часы на лапе, а Кейт нарисовала у него будильник на спине, к которому он безуспешно скосил глаза.

Дональд нарисовал черепаха, который уже заполз внутрь, а над его головой и хвостом печальным, облачко мысли: - I'm late!

На фразе: - "Зэй итин олл дэй энд зэй кэпт алайв" мои дети споткнулись оправданно: -А ЧТО они ели?
-Мои жирафы и бегемоты будут есть вилки в кают-компании, - нашлась Алёнушка.
Ирэн: - А моя слониха будет есть чупа-чупс.
-Глодать ковчег, - меланхолично предложил Крокодильчик.

-Мисс Энни, а почему у вас Ной в шляпе и курит?
-Это трубка, - защищаюсь я. - Почему бы и нет?
-Это какой-то старик...
-Старик и море, - оправдываю я саму себя.

Иногда я боюсь, что дети такие хулиганистые в меня, хотя я не курю, не сквернословлю (так уж сильно-то), не пью, хожу либо на работу, либо на рынок, либо в библиотеку, перевожу всяких старушек через дорогу, но... внутри я всё тот же безнадёжный Холден Колфилд.

Мне Джейн сказала: - Да ему вообще ничего не нравится!!!
-Нравится! - обиделась я. - Нравится ловить детей над пропастью во ржи, просто он ещё понимает это буквально.

И мне больше никогда ничего не нравилось, хотя я всегда мучилась, думая о тех, кто пролетит мимо над гнездом кукушки, которая по реце, ибо редкая птица, но днепр мой славный, каменные горы, где свиваясь точно две сестры - это сёстры печали, ибо на мосту, их глаза словно свечи, а девочка в тетради смеху ради: "глаза, как красные огоньки", а однажды мальчик написал, что как "два чупа-чупса", а девочка годами позже напишет схоже: "как два апельсина" - и всё оно повторяется, всё в жизни возвращается, ибо хочется, хочется на берегу очень тихой реки, дважды в одну и ту же, но хочется всё же, ибо реки, делающей петлю, как паровоз джима-пуговицы, как та пигалица, что на ветке, которая качается в мае на пороге беседки, цветущая вишня, от того сада, до того дома, что срублен и спилен, а Чехов в мелихово едет, но знаю только баденвайлер, я забыла там свой веер, но с ним вечером не ходи, да ты не такой как все, а русская литература у меня в изгнаньи, ибо сама я нынче не в уныньи, а учительница спрашивала: и где, А.А., русская литература на ваших уроках? - "но это, простите, железный занавес, а не программа", - съязвила молодая драма, которой стала я сама, ведь введена теперь в права и всюду, всюду неправа...
когда б исправить всё могла, но не могу, не буду, ибо
покорная немая рыба.
Ушла, легла на глубине
и затаилася на дне. И вколыхнула плавниками, когда по следу шла за нами, летела по теченью леты, душа, родившаяся где-то...

Господи, да простит меня русская литература за этот пост, простите, модернизм.
say in jest

"может, от любви, может, от зависти - не уберегли, недосмотрели..."

Мама Филибера: - Восьмой класс из всего, что хорошо - только лирическая грусть о тебе. Требовали от меня играть в какие-то "паровозики".
Раздажённо плюнула мысленно: - Обормоты.
А вслух: - А я всё размышляла: хватит у детей ума, а главное, наглости, чтобы попросить играть на уроках в "паровозики"...

(уже всё сообщила и... напрасно, ибо Люся где-то ходила...)

Это культовая игра, которой я научила детей, а нас когда-то научила играть наша учительница литературы, но мы как-то недельку поиграли, но в голове не приходило ещё кому-то предлагать.

Успокоила маму Филибера: - Завтра приду и всем врежу. А "паровозики"... боюсь, это единственное, чем мне удалось завоевать сердце Люси Апельсинкиной. За всю мою жизнь с ними, то есть.

Анна Андреевна же покоряла лёд. Как вы знаете, она делала это три раза в жизни, а это, значит, был четвёртый. Ознаменовался тремя падениями. Последнее произошло на суше и стряхнуло мне голову до тошноты похуже Сартровой.

Моё детство прошло без катков, кинотеатров (ребёнок начала 90-ых), контактов, пионеров и прочего культурного разложения. Хоть эскимо было. Эпизодически. А потом началась эпоха "Орбита без сахара", и мировоззрение в корне переломилось - не до катков.

Все знают, что женские фигурки бывают Джулиэт, Сьюзан и... что-то похожее на "Пируэтту", которая попалась мне сегодня. И у всех разные зазубрины эти чёртовы. Вот сегодня мне не повезло - я вспахивала каток, рассыпая щедро снежную крошку, сопровождая своё полёт смачными звуками: "хрюк! хрясь! хр-р-р-р! хрюк! хрусть! хрясть!" - и так все полчаса, которых мне хватило, чтобы старое моё сердце бодро отбарабанило положенные удары и направилось куда-то в голову (это очень неприятно, когда оно идёт туда, ибо я стараюсь, чтобы разум преобладал, а это нелегко - сами понимаете).

Папа буквально с ног сбился, чтобы научить меня скользить, но за полтора года, что я нигде не каталась - последние навыки утратила и позорно начала падать. Папа всё запечатлел, и я оценила разнообразие. И даже три кофты, пуховик и прочее снаряжение, спасшее меня от крови на картине ледовое убоище (холст. масло. готика).

Единственная мысль, которая по-прежнему заставляет меня упорно бежать на одном месте, злобно огрызаясь и делая судорожные рывки - мысль о том, что "ты никогда не станешь, как Марина Борисовна!".

Это телега понятна только для тех, кто в курсе; а вам, мои читатели, нужно знать лишь, что речь идёт о человеке, который умеет кататься, а если я чему и могу позавидовать - именно такому умению.

У меня просто нет никого почти, кто бы катался на коньках... раньше хоть была одна героиня, но я торжественно похоронила её имя за плинтусом. А больше - никогошеньки!...

С этой обидной и горькой мыслью я скольжу вперёд где-то метр. Потом сила высказывания ослабевает, и я опять стою и громко вою, оплакивая сведённые судорогой ноги.

Зато у меня есть фотографии в стиле ретро, свидетельствующие об ушедшей эпохе, когда девушки катались в трёх кофтах, пуховике и всём прочем - у нас не Голландия, и я не Гретель, тюльпаны отошли, аисты ещё не прилетели (это была художественная отсылка к повести "Серебряные коньки").


Collapse )