May 7th, 2010

say in jest

"Ты лети, лети за груды этажей за ночной туман в страну добра и солнца..."

-Филибер, я уже целую социологическую работу написала. Мысленно. На тему: сто способов завязать георгиевскую ленточку. Меня волнует вопрос: ты бы повязал, если бы тебе её дали? я - уже.
-Не знаю, - задумался Филибер. - Наверное, нет. Она мне не подходит к цвету одежды.
-Господи, ты невозможный! - и голубей-то не просто так кормишь, и ничего святого для тебя нет!
-Ну, зачем она тебе вообще?
-Чтобы чувствовать свою принадлежность к народу: "там, где мой народ к несчастью был".
-Её я и так каждый день чувствую.
-Не поспоришь, - нехотя согласилась я.

Мы сегодня встретились с Ярославной - с Филибером-то они вместе танцуют, поэтому видят друг друга непростительно часто просто - а я Ярославну не видела больше трёх месяцев, поэтому поприветствовала её так:
-Здравствуй, Вар... Ле...Надя!
И вручила книжку.
-Ах, Аня! - ты всегда угадываешь мои желания, хоть и не всегда помнишь, как меня зовут! - тряхнула кудрявой головой Ярославна.
-So excuse me for forgetting
But these things I do
You see I've forgotten
If they're green or they're blue - вспомнила я культовый фильм нашей юности "Мулен Руж".

(да, я знаю, что это Элтон Джон, но впервые-то я это услышала от Эвана Макгрегора)

Но, впрочем, это уже не так важно: голубые ли, зелёные... в конце-концов, они бывают: либо голубые, либо зелёные, либо карие (серые у меня; поэтому они не входят в список тех, кого... пока).


Мы шли по улице Робеспьера, где низкие-низкие окна, мы уже почти прошли мимо, и в одном была открыта форточка, - там был цветок из трепещущих лиловых бабочек... Ярославна приложила палец к губам, достала что-то из сумки и вернулась на цыпочках к окну, наклонилась и осторожно опустила руку с конфетой в форточку - оставила на подоконнике.
Всё это я наблюдала безмолвно, а потом разразилась хохотом:
-А я боялась, что ты хочешь что-то украсть!
Дальше мы хохотали уже обе.


Collapse )