May 17th, 2010

say in jest

Встреча с озером Калтус

Засолье Убийское. Май 2010 года:

"где-то есть корабли - у священной земли и горячие губы твои..." (с)



и если бы меня попросили назвать дату моего перерождения - я бы выбрала день, когда впервые побывала здесь. А они говорят: "хочешь быть здоровой и красивой - подключайся! используй систему плюс..."; начни встречаться, надо чаще встречаться, общение это жизнь, движение это жизнь, а стремление к смерти такая жесть, похудей, используй именно этот запах, цвет и форму; стань суперзвездой, ах боже ты мой; мой руки перед едой, умывайся холодной водой, держи руки поверх одеяла, всегда слушай маму, не перебивай, подушку взбивай, не ешь с ножа, по реке плывёт баржа, загрузи программу, держи спину прямо, диплом-диплом писать мне в лом, какой чудесный день, какой чудесный пень, уроки делать лень, перец красный, месяц ясный, ясный, белый и прекрасный; корабли в моей гавани, не взлетим, так поплаваем, мой пароходик болен, неизлечимо болен от паровозика в поле, а паровозик в поле смертельно болен от самолёта, что стрелял из пистолета, он умирал долго от пароходика в море; море волнуется раз, море волнуется два, море синее, море красное, звезда ясная и прекрасная, ах, простите, оно же чёрное, потому что зелёное, трава кругом палёная, затянулось бурой тиной место наших прошлых встреч, затянули паутиной, завязали в узел речь и пустили в огороды, без преграды в стольны грады, и полили и помыли, всюду зелень оживили, пусть цветут повсюду вишни, кто здесь будет нынче лишний, расцветают всюду груши, о спасите наши души, яблони пусть зацветают, все невзгоды улетают, боже, дай травы нам, что ли? - стебелёчек хоть бы в поле, одуванчик на полянке, где распашем мы делянку, там посадим мы цветы, ты и я, я и ты...

Побывай на озере Калтус, съешь палтус, сделай выше плинтус, заведи кота по имени Финдус, найди его на Финдус Штрассе и выпей чаю с лемонграссом; уйди в пески, вдохни тоски, съешь затхлый финик, купи веник, а дьявол спустится с небес, и будет врать, что он не бес, пока он будет предабляти, назло исполнись благодати и повернись к нему спиной, ах боже, боже, боже мой...
Писала Анна - любезная донна,
что здесь побывала и всё описала.

Призжайте в Засолье Убийское!

Ваши железные дороги, речное пароходство, авиакомпанейское сумасбродство и прочее непотребство.


Collapse )
say in jest

"шаг-вдох: - революционно, условно, не модно сидеть и на заливе жечь костры"



Выбегаем с Филибером за семь минут до отхода поезда; я крепко сжимаю в руке ключ, Филибер выхватывает у меня золотой пакет с надписью "Dior":
-Ах, Аня-Аня, одна сумочка от "прада", другая - от "диора", что будет?!
-Вовочка, - язвительно говорю я. - У меня тоже есть что-то святое, помимо георгиевской ленточки. И у большинства девушек нашего славного города.
Бежим изо всех сил - ветер свистит в ушах, Филибер выдыхает: - Мы - как Бонни и Клайд!
-Ограбили банк? - задыхаясь, выдыхаю.
-Нет, бутик в Усолье Сибирском, - смеётся Филибер, взмахивая моим пакетом.

Пробегаем через детскую площадку, где сидит местная гопота, которую я бы политкорректно и по-британски назвала "rude girls", но, боюсь, мне не удалось определить их пол вообще.
-Вы откуда? - опять выдыхают местные горожане.
-Де жа вю! выдыхаю по слогам. - Год назад тоже самое спрашивали...

-Но они гораздо вежливее стали, - сообщаю после, подумав. - Никаких непристойных предложений связанных исключительно с нижними чакрами. Ребята повзрослели, кажется...
-И они каждый раз думают, что мы - разные люди.
-Мало того! - мы пробегаем каждый раз как мечта о несбывшейся жизни...

...и влетаем в поезд, оставляя на пальцах полоски сажи, собранной с окон, скамеек - здесь всё присыпано не пеплом, но пылью, не прахом, но пухом, не смертью... так просто землей.

Collapse )
say in jest

"мы, как живые, под руки пойдём, и будет исходить от нас сиянье..."


-А почему они никогда не улыбались во все зубы на тех фото? - спрашиваю.
-Аня, просто там один раз фотографировали... вдруг плохо выйдешь?
-Не-е-ет... там были реальные проблемы со стоматологией - поэтому все плотно смыкали губы!..


А мне сегодня не до библиотеки и не до детей, откровенно говоря... мы битых три часа (ох, нет... дольше) искали мне туфли. Нормальные чёрные туфли для женщины 19-го века - это очень нелегко, поверьте! - крепкие, практичные туфли на небольшом каблуке с крупной пряжкой, с ремешком-перемычкой - идеал женщины девятнадцатого века, который далеко убежал в веке двадцать первом, ибо обувная мануфактура здесь шагает семимильными шагами и почему-то прямиком в ритуальные услуги - судя по количеству искусственных цветов на туфлях.

Но найдены, найдены и надеты на мои бледные ноги!

Старшие дети сегодня от меня пострадали изрядно - они не знали, что причиной моего скверного настроения был сок красного апельсина, от которого меня обметало, а не то, что опять половина класса не сделала домашнее задание (заданное две недели тому назад, кстати) - это я пережила бы:

Надо посуду вымыть, а тянет разбить.
Это отчаянье, Господи, а не лень.
Как это тяжко, Господи, век любить,
Каждое утро, Господи, каждый день...

(Наталья Хаткина)