August 25th, 2010

say in jest

"внезапно твой запах - и сразу взахлёб..."

Пять часов ходили с Филибером по часовой стрелке - из одного парфюмерного - в другой. Тяжёлая работа, скажу я вам!
Единственный запах, который показался Филиберу достойным внимания - семь цветов Марка Бакстона, который есть у него и у Хелен. Это та самая идиллия на швейцарском озере К, плача описание к духам, я чуть не плачу и читаю так страстно, что косметика на лицах девушек должна таять как мартовский снег.
(http://www.luckyscent.com/shop/section/1/item/48600/brand/Mark_Buxton/Nameless.html)

Разумеется, что я тут же вытянула из пирамиды коробок, густо припорошённых пылью (у нас эти духи стоят всего-то на шесть тыщ дешевле, чем в Мск, но... не берут. Провинция!.. что поделаешь!), ту самую, заветную - оранжевый цвет. Английский завтрак.
-Это бекон и почки? - саркастически изогнула я бровь.
-Нет, это...
-Огурец, - констатировала я, оторвавшись от своего левого запястья.

"First off, no, it doesn’t smell like eggs, black pudding, fried tomatoes, baked beans and bacon. This English Breakfast evokes the quiet and determined demeanor of an Englishman in Japan... it’s just after dawn and a cheerful sun is beginning to show (bergamot, orange). He’s sitting in the high speed railcar on his way to Kyoto (ginger, pepper, benzoin) and he’s about to eat his first meal of the day from a wooden box (fir, cedarwood) as he contemplates the day ahead. He’s complex (calendula, gardenia, labdanum) but never confusing...a modern adventurer at home both in the big city and wide open spaces (gardenia, patchouli, vetiver). English Breakfast captures the urban and the ancient places of our subject’s day. A perfect scent for those who like a little classic with their modern and vice versa".
(описание по-английски гораздо богаче русского, который лишь бледный отблеск)

Пять часов анна андреевна сопротивлялась, - как я пойду на свидание? - я же убью кого-угодно этим огурцом... но потом, нанюхавшись будуара с молельней, сиренью, геранью и прочей дрянью, согласилась, что единственная коллекция Марка Бакстона - это круто. А быть единственной и неповторимой - вообще единственный смысл, как видится всем юным и глупым девушкам.

И вечером я уже вовсю болтала: - Нет, мужик просто самородок! - смешать базилик, герань, имбирь, перец и апельсин с ладанником и пихтой, чтобы получить огурец! - вот молодец!..

Описание, конечно, повергло меня в океан цинизма и веселья:
"Ранее утро. Англичанин в сверхскоростном пое­зде до Киото. Самое время для завтрака. Он открыва­ет коробку с суши и сашими.
Тот, кто выбрал этот цвет чело­век жизнерадостный, импульсивный, рядом с кото­рым приятно находиться. Любитель обще­ния и многолюдья. Человек с большим инте­ресом к жизни и склонностью к авантюрам. Это люби­тель путешествовать, способный к креа­тивному мышлению и полон энтузиазма"
(http://www.luckyscent.com/shop/detail.asp?itemid=48602)

Разумеется, это просто мой портрет - кто быстрее всех ныряет в подворотни, завидя поклонников, кто с опаской смотрит на телефон, кто очаровательнее всех произносит: "коля, пошёл вон", когда дети начинают утомлять, и кого совершенно невозможно выманить из дома и постели раньше полудня; кто считает, что "мир - это остров скорби и печали", и кто сделает вашу жизнь невыносимой через час? - это тот самый подлый маленький англичанин, убивающий всех из огурца на расстоянии.

В общем, я их куплю. Нет, сразу я не могла.
-Купим тушь, и хватит баловства, - строго сказала я Филиберу, отбирая у него дисконтную карту и направляясь к кассе. Пять магазинов в день - достаточно.

Герлен нас разочаровал, Диор я никогда не любила, живанши у меня были раньше, шанель - это банально и не для меня...
Филибер держал меня за руку и успокаивал: - Ты просто ничего не хочешь, - в этом твоя беда... но ничего! вот чудесные духи с запахом болотного укропа...
но спустя пять минут те духи начинают вонять дынной жвачкой, и мы опять на берегу.

Поэтому я ретируюсь к полке "кензо" и нюхаю "мир прекрасен", но Филибер суров и непреклонен:
-Мы покупали "мир прекрасен"! ты хочешь всю жизнь пользоваться одними духами? И это будут сладенькие радостные цвета оранжевых роз и прочих чудес? - и ты сотый раз тащишь меня к этим миракл и перлам... откуда эта...
-Мещанская, - подсказываю.
-Простая любовь к сладеньким девичьим водичкам? - качает головой Филибер. Тебе надо что-то такое - и Филибер радостно тащит флакон в виде сердца с бултыхающейся кровью - Скарлетт рэд! - почему нет?
-Лучше уж "рок-н-ролл энджел" - я тяну руки к круглому шару в оплетении кружев, которые присущи скорее нижнему белью, к чёрной кладбищенской розочки на шнурке... но, к сожалению, флакон это не главное - это я поняла, когда только начала дружить с Филибером и отличать лакосту от ланком.

Поэтому "кутить так кутить" - решаем мы и... идём есть то самое дорогое мороженое, которое пятьсот рублей за коробочку, и пятьдесят - за шарик. Но... кажется, я сегодня поняла, почему movenpick такой запредельно дорогой. У меня от него даже настроение перевалило за отметку "депрессивное". Мы сидели на бордюре, на тротуаре, где почище, ели мороженое, болтали и были счастливы.
Ещё мы кормили голубей "семечками от фенечки", и негде было вымыть руки, поэтому мы порадовались, что тётенька не пожалела нам салфетки, и мы были всем довольны, вытряхивая из волос песок и веточки - голуби сегодня были наглые и садились на голову - я тут яростно трясла головой и руками - такое ощущение, что на тебя взгромоздился когтистый кот!..

На прощание Филибер дарит мне пробирку, наполненную густой медово-смолистой жидкостью, в которой и ладан, и лиственница, и болгарская роза, и нероли, и корица, и пачули и...
-Ой, таки что-то сделал за лето! - восклицаю. - Если бы я не знала, что это всё - позвонила бы тётеньке из телевизора и рассказала, что ты опять взялся за старое и варишь духи... в самоваре!..
Филибер злобно ущипнул меня за бок, я отскочила и... пробирка вылетела из руки, чтобы весело запрыгать по щербатому асфальту двора поликлиники, куда Филибер меня провожал (да, я хожу в неоромантичные места напротив ритуальных услуг - вот подтверждение моей земной природы).

-Ой! - пискнула я, случайно врезала Филиберу головой в подбородок и поскакала за стеклянной колбочкой, в которой весело отражалось медовое августовское солнце.
...всё это отдалённо напоминает то, что я люблю, потому что я в сотый раз безуспешно пытаюсь передать это в словах:
чтобы духи пахли как страницы новой книги на дорогой бумаге, как перегретый монитор, как библиотечная пыль, как подтаявший кольд-крем и шляпа, которую съела моль, как подаренная папой белая роза, которая сию минуту стоит у меня на столе и осыпает его нежными лепестками, как курица в красном вине с корицей, которую я делала в воскресенье, как коробочка из-под пудры, как музей городского быта, как асфальтовая лента полосы взлёта, как вода из Леты...


- фото сделаны в аптеке на Чехова.
Collapse )
say in jest

"а я и в церкви стал бы сам петь, и отпел бы, и венчал сам"

В свете последнего поста складывается впечатление, что я продолжаю изящно деградансинговать, но нет. У меня во вкладках очень выразительно открыта книга "Большевики и левые эсеры. Октябрь 1917 - июль 1918" - это я честно пытаюсь что-то вспомнить, т.к. историю я учила в школе, но с тех пор всё позабыла, кроме классики "герцога убили в сарае принципом". Но там открыты и другие писатели. Боюсь, что их больше.
А вообще-то... эрц-герцога мне не очень не жалко. Что хорошего он сделал за свою недолгую жизнь, кроме, как убил тридцать тысяч зверей, оставив кучу фоток из серии "я и мой первый слон?"

Скепсис вряд ли изменит мне когда-нибудь, поэтому вместо всего курса истории я бы лучше прочитала своим подопечным ту же Александру Бруштейн или ещё какую-то безвозвратно упущенную, боюсь, детскую классику, потому что я слишком трезва относительно детей, которых учу. Зато я понимаю: счастливее и удачливее всех в таком случае я сама! - и даже не дети тут главное. Когда ты сам получаешь это огромное удовольствие - перестаёшь ныть о несбывшемся и тащить за собой неподъёмный груз печалей. А дети? - как-нибудь! - машешь ту рукой жестом многодетной матери-одиночки, которая имеет тайную страсть к алкоголю, табаку и, возможно, красным леденцовым туфлям (о, спокойствие! - нет ни того, ни другого не третьего, но образ очень точен - не могу не).
Когда объём знаний о предмете начинает перевешивать и тащить тебя вниз, остаётся только обратиться к другому языку и найти в нём утешение - там я всегда ближе к народу, и это успокаивает. Хотя... не могу сказать, что я знаю всех родственников королевы Виктории наперечёт, а следовательно... я ещё способна научить в меру.
На головы прошлого 12-го класса я радостно опрокинула этак пятилетний институтский курс за одну неделю и с тех пор я так нетороплива, что все мои ученики напоминают одного большого обломова, который смешался в доме болконских, застрял в дверях дома волконских и развалился с домом трубецких.

И я читаю "Дневник Анны Франк", который почему-то ни разу (!) в жизни не встретился мне в бумажном варианте. И читала Короленко по-поводу мултанского дела, и Золя - про Дрейфуса... т.е. я не совсем опустилась - оправдываюсь.

Единственное, за что я искренне благодарна институту (да, не забыть найти что-то про иркутский институт благородных девиц) - он не отбил охоты к чтению. Сколько ужасов всегда я слышу о том, как всех мучили списками расстрелянных литературой, но сама я изголодалась в институте как в Поволжье просто... и теперь бросаюсь на все книги сразу. Никогда так сильно мне не хотелось читать, как когда я наконец покинула институт... теперь я могу бросаться из крайности в крайность так, как делала это всегда, избегая того, что не люблю. Возможно, это ещё одна ступень к той степени свободы, которая отнюдь не статуя.