September 4th, 2010

say in jest

(no subject)

Не покроют цветы здесь священный посох,
Не споём славу солнцу с тобой мы хором,
Зря ты запахи ловишь, вперяешь взор —
Грудь Любви опустела, сок сладкий высох,
Дух, надежды уж нет! Круг загробный тесный
Не порвать, не упрочить ни словом, ни песней,
Ни от смерти очистить, ни жизни лишить.
И всё ж постараюсь, чтоб лозы и розы
Как знаки, росли на песчаных наносах,
Храм незримый мечтаю я здесь заложить,
Среди праха, на скользких откосах.

Суинберн
say in jest

Цетинье

I had a nightmare
I lived in a little town
where little dreams were broken
and words were seldom spoken...

(Travis)


(меня преследует кошмар
о том, как я жил в маленьком городке,
где похоронены мои мелкие мечты и слова)

Cидя в очереди в местной мелкой поликлинике в аккурат напротив одноэтажной улицы ритуальных услуг, болтая ногой в босоножке, ощущаю себя проницательной Прозерпиной (не меньше!), ибо от земли потянуло разверстой сырой могилой, но, дурочка моя, воистину не нужно быть семи пядей во лбу и обладательницей шестого чувства, чтобы этого не ощутить в начале сентября, чёрт побери!

Сухие ржавые листья падают на памятник цвета немытой станции метрополитена (смесь розовой лососины и недозрелой свёклы), и только мой измученный, пресытившийся красотами Адриатики, глаз периодически цепляется за этот памятник со звёздочкой, когда я прохожу мимо, торопливо стуча каблуками по дорожке.
Летние розовые цветы полегли вдоль розового каменного домика, видевшего уже пару веков и поболее моего, что важно, и гнилой сыростью несёт из-под дома, где делают моментальный снимок тебя изнутри, т.е. флюрку.

Каждый раз, сталкиваясь с городской бедной осенью, чувствую, что никакой поэт не набрал бы тут ни строчки, ибо сделать это в отсутствии пятипалых и трёхпалых звёзд клёнов и лебединых изгибов резьбы дубовых - немыслимо. Или... это будет уже другая осень. Может, более интеллектуальная, нежели эти мещанские английские радости в виде яблок, корицы и глинтвейна, которые вызывают у всех нас тайное умиление. Они не надоедают нам, ибо воспеты духом старой доброй Англии и настоены в дубовой бочке Ирландии, и совершенно безопасны.

Здесь же бытие цепляется за тебя, как нищий в переходе, и это постоянный способ ощущать себя живым человеком, тогда как любая заграница вводит меня в тупое оцепенение, которое я не способна стряхнуть до жёлтой полосы, а губ не способна разлепить до штампа в паспорте, который накладывает и снимает с меня печать молчания.
Collapse )