April 2nd, 2011

say in jest

(no subject)

Обманула всех. Кроме, м.б., пары своих учеников, которые уже поняли, что ждать от меня нужно того, чего от Лили Брик (вероломства).

В честь 1-го апреля - немного перлов и афоризмов:

Филибер про меня: - Макияж - это то, что я сниму в последнюю очередь.

Тётя Тома: - Какого чёрта... мать-перемать... да сам перезвони, понял? Денег нет? Ах, у тебя де-е-енег нет... сейчас перезвоню, дорогой.
После, захлапывая телефон в сердцах: - Милый... как ты мне дорог!


Бабушка: - Ну, в понедельник у тебя, Аня, лафа закончится - каникулы кончатся.
я, злобно: - Бабушка... ты перепутала слова "лафа" и "каторга" местами.
Бабушку так легко не собьёшь: - Ну да! - на работе у тебя, конечно, каторга...


Хелен: - А если сердце после операции найдёт второй проводящий путь, и приступы снова начнутся?
- Тогда врачи пишут, что нужно просто сделать вторую катетерную абляцию.
Хелен: - Это моё такое хобби... ежегодная процедурка!
я, подхватывая: - Да, бывает пилинг, лифтинг, а бывает... катетерная абляция!

Дети совсем с ума посходили. Джейн и Байрон вышли на финишную прямую и участвуют в негласном соревновании: кто быстрее и больше? (они не знают, между прочим). Роют как кроты.
Остальные мои дети (я щитаю!) очень талантливы. То есть вышеперечисленные - дети как дети, а те - таланты! - потому что они ничего не делают (все в мать! - слеза умиления, простите...) - видимо, напишут в последнюю ночь, и мы все охнем (и не выдохнем).

Джейн в библиотеку сама догадалась сходить, а остальные менее... более талантливые, я хотела сказать.
Пока я умудрилась выпихнуть туда одного (зато самого неподъёмного!). Вот Дэни мне такое даже предлагать как-то стыдно... неуместно. Тедди - тем более. Про Аделаиду я вообще молчу (она звезда, или кто?!).
Этот дошедший в тот день сказал в школе, что на дополнительные занятия не придёт, т.к. (внимание!) идёт в библиотеку.
Мария Фёдоровна испугалась и сказала: - Что ты! - конечно, иди!.. раз в библиотеку - конечно!..

Отслеживала просто по джипиэс и направляла от стойки к тётеньке и к полке с книжками. Рядом сидела Джейн, и я ей, значит, про греков. Мне уже Агамемнон просто брат и друг. Молчу уже про Ахилла, который вылитый Брэд Питт. В восторге от вазописца по имени Дурис (мы его убрали, т.к. "скрипач не нужен", но изучили за компанию).

Со своими детьми я поняла одно - я изучила пока только одну тему, а именно: тему Джейн. Вазописцев я знаю, где и какая ваза хранится - тоже. Килик от Киафа отличу (ойхинойю от арибалла - и подавно). От остальных пока никакой пользы... Вайолет даже предположила во время чая, что можно ею заткнуть входную дверь и развешивать на ногах полотенца.
Думаю, как применить в хозяйстве остальных.

«—— Как ты поживаешь? — Нормально. Я перенесла два инфаркта и мне пришлось сделать аборт, потому что я принимала героин во время беременности. В остальном у меня всё хорошо. — Вот и хорошо.»
(с) Амели
say in jest

метафора про самолётик

Когда мы с Филибером слушаем приблатнённую англоязычную песенку про бумажные самолётики, отбивая ритм по коленке ладошкой, то я думаю, что всю свою жизнь ощущаю себя именно тем самым бумажным самолётиком из песни:
I fly like paper, get high like planes
If you catch me at the border I got visas in my name
If you come around here, I make 'em all day...

В припеве там строчит пулемёт, и я понимаю, что всю свою жизнь я бегу по гулким первомайским улицам пустого незнакомого города и слышу только стук сердца в ушах, щёлканье подошв, а по бедру меня колотит сумка с учебниками. И где-то открывается окно верхних этажей, и я слышу этот бодрый звук пулемётной очереди, треск ленты, россыпь рассыпающихся патронов по тротуару.
Каждый припев я падаю на асфальт, лицом вниз, послушно закрываясь руками, пока пули ударяются вокруг, а когда очередь замолкает - я опять встаю и бегу вниз по улице.
И пока одна моя часть меня бежит по какому-то крутому спуску в пустой части города, сама я летаю бумажным самолётиком, пущенным в самом обычном школьном классе с детскими криками - то взмывая под потолок, то огибая лампы, то делая круг и опускаясь в яростные руки, но никогда не даваясь, а опять взмывая под потолок, периодически ударяясь носом в полосатую доску. А за окном шумит яркий солнечный день, и я жду только момента, когда чья-то детская рука, повинуясь неясному чувству, выпустит меня в открытое окно класса, чтобы понадеяться на силу ветра и взмыть вверх - в сияющее пространство. И отчего-то я твёрдо знаю, что буду бежать по гулкой и бесконечной улице с пулемётными очередями до тех пор, пока бумажный самолётик не вылетит из окна класса.