January 29th, 2013

say in jest

"моя беда, а не вина, что я наивности образчик..."

Сегодня, во влажно-компресном воздухе тяжёлого января, о котором я волнуюсь, как если бы близкий друг захандрил "английским сплином", ибо эта влажная теплота сделала меня полной одышливой женщиной, вопреки внешности... я плыла за капустой.

Плыла-плыла и заплыла в подвал, где уютно журчат трубы, где в корзинке иногда встречается "платье Марины Цветаевой" за писят рублей... но чорное платье с бантом оказалось широковатым в плечах, и я пошла к заветному ряду "дорогих" платьев (дорогих в моём понимании, а не людском). К груде достойных и чёрных платьев я прихватила... алое и... ох, сердешные вы мои!.. нет, красное мне по-прежнему носить нельзя, но это... это не красный. Это цвет вина и крови, смешанный с трамваями, октябрями и революциями.
Эти несколько метров шёлка - тёмно-брусничного цвета с мрачным переходом в почти чёрный - явно были пошиты для сериала "Даунтон Эбби"... а сотни бисеринок, нашитых в виде прозрачных капелек льда и алых - кроваво-красных, - это просто выставка платьев в стиле "это носили на Титанике-Британике".
Словом, с пятьюстами пятьюдесятью рублями я рассталась так легко, словно это были пять рублей.
-Выступать будешь? - спросила продавщица.
-Эм... да... на литературном вечере, - промямлила я.
-Какая ты молодец!
После продавщица, истино русская женщина, дождалась, пока я пискну "спасибо" и скроюсь за дверью в сенях, но после того, как хлопнула дверь, я услышала: - Девочка!
Вернулась. И платье стоило уже пятьсот. В истино русском духе, - как я уже говорила.

После я нырнула в овощную лавку, где купила вилок капусты и бухнула его на платье. Приземлившись двумя сумками моркови я полетела дальше, цепляясь носками за месиво подсолёных и подтаявших сугробов. Окрылённая успехами первого класса, я сделала домашнюю даже на пятый, подхватила стопку тетрадей четвёртого, авоську с супом и полетела к бабушке. Вооружившись тетрадями и супом. И лишь картина восхитительного платья, которого, я уверена, нет даже у Кейт Мидлтон, стояла у меня перед глазами - в том самом "зеркале, где муть", в обрамлении канализационных труб, в дополнении вороха собственных кофт, юбок, шарфов, мехов, помпонов, перчаток и всего, что я щедро набросала вокруг.
И даже появление Бурундука не затронуло моего душевного покоя, вызванного покупкой самого прекрасного платья. Бурундук, впрочем, был мил и тих, ибо две недели отсутствовал. С четвёртым мы погружены в злоключения Пряничного Человечка, и, кажется, я попала в райский уголок. Наконец-то мы нашли что-то общее. Существование моё, впрочем, окрашено в светлые тона печали, ибо мои любимые духи "миракл соу мэджик" сняли с производства, и я едва-едва нашла какой-то беззаконный флакон в злачном месте, где торгуют перчатками и зонтами, но... как я буду жить оставшиеся мне годы без волшебства, без вдохновенья? - непонятно.