March 15th, 2013

say in jest

"Не обещайте деве юной любови вечной на земле..."

-и весны тоже не обещайте.

Ибо сегодня полдня давали солнце и прошлогоднюю автоцитату: "И вот опять март с камнедробильной капелью, с серией подрывных работ хотя бы на метр крошащегося льда, с болезненно ярким солнцем, режущим глаз и бьющим в затылок, а прибавьте-ка к этому ветер, продувающий насквозь..." - а после обеда - раз! - и включили какой-то серый и зловещий ветер, сулящий нам снег...

И даже не стыдно за такой заголовок. Ибо если швейцарский дедушка и написал: "кто эта восхитительная женщина в красном?" - побывав на лит.гостиной, то это не значит, что мои весенние куртка, шапочка и шарф с розочками не вернули меня в мир детства и склонности к авантюрам: второй день кормлю папу то тамариллой, то пеппино... это в близлежащем супермаркете я открыла для себя полку подгнивающих экзотических фруктов - решила опробовать хоть что-то, раз весна... может, хоть так удастся её почувствовать на вкус?..

Сегодня видела первого велосипедиста... серебристые спицы блестели на солнце, а чёрная молния тени летела за ним по просохшему асфальту.
Дети откуда-то повылезли в неисчислимых количествах!.. яркие, разноцветные, грязные, а рюкзаки и мешки со сменкой свалены на гребни высоких сугробов.

Бабушка лежит, совсем плохо ест, жалуется на апатию, когда неумолимая ложка приближается ко рту, но и вредничает, конечно. Мама живёт у неё, не выходя на улицу - после Италии она только одну ночь успела переночевать дома; я же неприветлива и неприятна, когда бегаю в школу дважды в день, а между - к ним; а сегодня день детского садика, и я топаю по улицам, радостно верчу головой, замечаю спящих собак на портике одного дома - они сплелись шеями, и так хорошо им, что хочется верить и в весну, и в возможность счастья на земле.

У меня два новых увлечения, помимо любви и долга: сбивать в блендере смузи (каждую весну я пытаюсь оживить какой-то такой обычай, и это меня развлекает...), ходить в кондитерскую "Ватрушка", что в красном дома с аркой, а после - идти по просохшей стороне улицы, помахивая картонной коробкой с ручкой и хитроумной защёлкой.

Мама с папой сочли, что Лиска приболела - схуднула и пообтрепалась. Дали ей тушёнки из банки. Но пришёл кот, оставил свою вечную говядину, отодвинул Лису от тарелки, съел свинину, которой не едал двадцать лет, после занялся своим мясом, а Лиса осталась в растерянности, как миленькая героиня "Звезды пленительного счастья". Только без кудряшек и ромашек.

Мама мечтает: - Вот будут у тебя каникулы - съездим в "Старую квартиру"? - и, конечно, пока неизвестно, как мы оставим бабушку, но обещать, конечно, обещаю.
И будем ходить по просохшим дворам Ан-ска, счастливого города, оставленного "умирать", как некогда - в советские времена - был оставлен Санкт-Петербург. Пусть он ветшает, вытирается до нежных флорентийских цветов, пусть живёт и скользит по инерции; но люди там всё также копают клумбы во дворах, складывают мусор в гипсовые урны-вазоны; а скоро на верёвках, перечеркивающих дворы, заполощется разноцветное бельё, и кое-какое - непременно из восьмидесятых годов моего детства...

И будет весна, и будет вдоволь солнца и робкой... нет, не зелени ещё, но хотя бы воли к жизни изгороди на улице Московской, тянущей свои руки-ветки к прохожим.