April 7th, 2013

lily of the valley

В день Благовещенья...

В пятницу, в детском саду, в гостиной, топили камин... а мне было жарко, душно, и я поспешила удрать на волю, где выдула огромный стакан смузи (частично пролив эту кроваво-сиропную смесь на себя) в сводчатом тёмном подвале "Белой вороны".
После мне лечили зубы, и на другой день, когда я вернулась их "подпиливать", т.к. заморозка отошла, и стало категорически не удобно, смутилась, пока девушка пристёгивала мне салфетку:
-Мне вчера лечили какой-то зуб, а ещё седьмой. Мешает шестой, хотя я не помню - лечили ли его... или не лечили....
-Не волнуйтесь, сейчас Ольга Юрьевна придёт, и всё сделает, - говорит.
А та сверлит за соседним станком, и я сильно нервничала: никогда не знаю, какие зубы мне лечили, какие не лечили... т.к. нервов уже практически нигде не осталось, поэтому понять, что происходит - невозможно.

Крупный попугай Кактус жив - всё так же когтит бревно сосны, гремит цепями в клетке, и это примиряет с необходимостью сдавать себя в руки Ольги Юрьевны последние лет пятнадцать, доверяя безоговорочно, ибо в памяти были живы ужасы детских зубов, криков, стенаний, и походов в первую в жизни безболезненную стоматологию на улице Софьи Перовской. И как там я - на всякий случай - кричала, закрывалась руками и пиналась ногами; ибо в девять лет мои зубы не были хороши, и вообще - с возрастом я становлюсь только лучше, - я свято в это верую.

Жизнь между домом, работой, личной жизнью и бабушкой располагает к сокращению пеших прогулок, поэтому я теперь пользуюсь ближайшей остановкой к бабушкиному дому, где провела, кстати, первые четыре года жизни. Там мне открылись какие-то новые ощущения, хотя 164-ый квартал - никогда не стал кварталом... и среди домов 60-ых годов уцелели два дома 50-ых. Мой детский сад и... приснопамятное меховое ателье, откуда я тут, по случившейся жаре, тащила меховой салоп.

Детский сад стоит на обрыве. Снизу он кажется странным осколком прошлого - белёные кирпичи, облезлые рамы, выкрашенные когда-то синей краской. и распушившийся тополь, явно собравшийся раскрыться, в виду близости канализационного люка.
И не хватает только гнезда аиста на крыше - для полной картины детства...

Подтащила маму недавно к ограде, изумляясь: - Беседка стоит! И другая!.. И карусель!.. и всё!.. только "моё" колесо срыли... а на вкопанном колесе я проводила часы в мрачном молчаливом ожидании: когда будет шесть часов, и меня отсюда заберут. Это было исступлённое желание, за осуществление которого я, не задумывать, отдала бы десять лет жизни в то время. После - в больницах я примерно так и озвучивала это для себя: сколько дней жизни я готова отдать за выписку из больницы.
Словом, наторговала я к концу школы порядочно, надо сказать. Умереть мне молодой, вестимо.
-Думала, что ты сюда никогда не подойдёшь больше, - усмехнулась мама.

А мы ходили по лопающейся ледяной корке по дворам вокруг, открывая для себя прелесть провинциальных районов, и, думаю, были счастливы. В бывшем книжном нынче продают посуду, в другом зале - всякие щипцы для ресниц, в третьем - мой личный клондайк развесёлых труселей, где смешные толстощёкие девочки поедают арбузы, овечки летают на облаках и болтают ногами, а птички милуются на ветке, в окружении атласных лент и надписей а-ля "mon petit".
Этажом ниже продают даже уточек и лягушек для ванны; а сбоку - самые вкусные помидоры, о происхождении которых я благоразумно не хочу знать, но они вкуснее любого тропического фрукта.

В выходной я дежурила у бабушки, и теперь мне стыдно, что в четыре утра, когда она чудила, я опять начала кричать, и кричала, и кричала так, как никогда не стала бы кричать даже на Петю из 2-го класса, который надо мной сейчас издевается по-чёрному просто, но там я благоразумна и терпелива, а в четыре утра я кричу без слов, как раненный стрелой зверь, а после бабушка спит как младенец, я же ворочаюсь, забываясь до восьми кошмарами из серии - бабушка распустила на вату целую пачку памперсов и сбежала из дома. Но снился и город Ан-ск.

В снах он давно превратился во что-то неимоверное... да и в жизни он занял прочное место между Тарусой и транзитным Питером. Местами, где всё настолько похоже на сон, что периодически щипаешь себя за руку.
Подозреваю, что это - особенность городов, где у тебя никого нет. Куда можно приехать с рюкзачком, но не в гости, а... к себе. К себе в "смерть", в "сон", в жизнь, после смерти, в бездомье и беспечалье.

Во сне по улице Коминтерна шли испанки в красно-жёлтых платьях и танцевали фламенко. И я даже знаю, откуда это - из старой хроники, где идёт парад "гейш", и все девушки в кимоно, с накрашенными лицами, танцуют с веерами... что-то ко дню города времён "показательно-парадных". Вернее, это был киножурнал, ибо Ан-ск совершенно показательный и слегка... нереальный в своей "открыточности". Даже сейчас... эти странные вертушки из цветной фольги повсюду: на колясках малышей, на крышах домов, на балконах и в палисадниках... впервые такую вертушку из фольги я увидела в детской "бурде" в 90-ых годах, и была совершенно очарована. При этом - наш город эта легкомысленная мода миновала отчего-то... отчего?

И улицы были не прямыми, а кривыми, горбатыми, изрезанные лестницами, а над башней с часами взрывались гроздья салюта, и стояли зловещие красные и зеленоватые звёзды; я шла по улице с немецкими домиками, садиками и гномами из "Амели", происхождение которых мне тоже ясно:

Пришла в 4-ый класс, перемена, все носятся, орут, а там Сестра Кэрри играет. Мэри и Гарри Роджер Непоседа хотели тоже, но я, жестом королевы, остановила: - Пусть Сестра Кэрри играет.
А надо сказать, что Сестра Кэрри - мастер импровизации с семи лет. Но если раньше все её мелодии были похожи на "Реквием по мечте", то теперь там появилась сладко-щемящая нота из Яна Тирсена. И откуда это в девочке, которая всего этого не знает - неясно.
Впрочем, четвёртый класс - моё вечное изумление. Так и не могу начать с ними серьёзно учить грамматику. Потому что они ведь решат, что "drink-drank-drank ужасно много наш соседский дядя Гога" - это стишок про дядю Гогу, а не про три формы глагола... ибо мы с ними полгода пишем текстики про дракона, и они видят там только дракона, а не средство для чтения... ну, и ладно, - решаю. Дракон в этом возрасте нужнее и полезнее.

Впереди неделя апреля и, надеюсь, тепла... солнце заливает мне руки и клавиатуру, но снег периодически пролетает, и по стене, рядом, пробегают тени. Снег сыплет всё утро, тает, не касаясь земли, но мыть веранду в такой снег - более, чем странно, думаю. А веранда - моё заветное желание с первого марта. Это - последний форпост зимы в доме. И хочется уже всё там вымыть, чтобы это замело предпасхальной чёрной сажей. Это традиция. И это важно.

Как и всё мелкое и калейдоскопическое, описанное выше.