May 16th, 2013

say in jest

(no subject)

О, эта мука детских фотографий
людей, которых мы любили или любим
(все эти уши, ёжики и лбы),
она не в том, что все они — жемчужны,
не в том она, что мы им — не нужны,

а в том, что мы про них уже все знаем,
а им не видно — собственной судьбы.

Д. Воденников


Между сменами отстояла (мне повезло - т.к. частично отсидела в брызгах, долетавших от фонтана!..) очередь в брезентовую палатку на сквере и отсканировала фотку бабушкиного брата для стены памяти. Там такой ослепительный май 45-го; и он стоит среди каких-то кустов роз, и виден кусок ротангового кресла. А на обороте написано: "любимой мамаше и сестрёнке Гале от Саши".

Очередь состояла ТОЛЬКО из немолодых женщин... и от этого у меня почему-то была газировка в носу; но я уже давно поняла, что к старости становлюсь сентиментальной. Передо мной было четверо, после - семеро. Хорошо, что подошли парень с девушкой, а после - средних лет мужчина, а то бы я уже там начала рыдать, подозреваю, т.к. ощущение, что "всех убили", и остались только жёны и дочери было невероятным.
вiдпусти

о стремлении к совершенству

Прихожу недавно в 3-ий, а Лалита и говорит: - Мисс Энни, вы мне снились сегодня! Слушайте: вы стали знаменитой певицей и приезжали в наш город на гастроли с группой. А сперва я вас узнала по телевизору!
Говорю: - О, пора работу менять!

А сама думаю, что если бы я была певичкой, то была бы, конечно, попсовой и безголосой (вернее, "с приятным голоском, но ничего особенного"), а хотелось бы, конечно, только такой: