August 24th, 2013

say in jest

(no subject)

Посмотрела фильм "Письма к Джульетте" - раз уж я полмесяца провела на озере Гарда, бывая вечерами в Вероне. Перед поездкой не хотела смотреть - т.к. сама хотела увидеть и казу ди Джульетта, и этот кошмарный дворик, залепленный жвачкой, заклеенный пластырем, с подвесными розовыми замочками и скульптуру со сверкающей грудью, и вообще...

Слегка позавидовала главной героине - такое внезапное хобби! - правда, я не очень-то поняла, с чего она жалуется, что её жених всё время где-то ездит (и уезжает он только на пару дней, ну, неделю), интересы у них не совпадают... и всё-таки. Нет, мне её не понять.

У меня не было хобби. У меня была пятнадцатидневная школа молчания и размышлений. Размышлять три часа с льняной салфеткой на коленях в ожидании перемены бесконечной череды ножей-вилок легко. И также легко полагать, что раз изменилась ты, то можешь изменить и жизнь здесь, вернувшись. И каждый раз, возвращаясь, ты глупо надеешься, что ты другой, и всё другое. А после - здешняя жизнь наваливается на тебя всё с той же тяжестью, что и была до твоего отъезда. И все люди те же, и разговоры - те же, и отношения, и твоя неприязнь к Н., твоя нелюбовь с Х, ничего не меняется... и это удручает.
say in jest

Царскосельский вокзал

Еще горят лучи под сводами дорог,
Но там, между ветвей, все глуше и немее:
Так улыбается бледнеющий игрок,
Ударов жребия считать уже не смея.

Уж день за шторами. С туманом по земле
Влекутся медленно унылые призывы...
А с ним всё душный пир, дробится в хрустале
Еще вчерашний блеск, и только астры живы...

Иль это - шествие белеет сквозь листы?
И там огни дрожат под матовой короной,
Дрожат и говорят: "А ты? Когда же ты?"-
На медном языке истомы похоронной...

Игру ли кончили, гробница ль уплыла,
Но проясняются на сердце впечатленья;
О, как я понял вас: и вкрадчивость тепла,
И роскошь цветников, где проступает тленье...


Иннокентий Анненский
,
тот самый, который умер на ступеньках этого вокзала.


Там есть пустая рекреация. Табличка "зал ожидания с детьми" - ткнулась в дверь, а там охранники пьют лимонад и лежат на лавочке. В зале - только рояль ("был весь раскрыт, и струны в нём дрожали"). И росписи на стенах... из серии "как было" и "как стало" - советских времён, думаю. Но всё равно хорошо. Тем более, что в обрамлении этих модерновых дев из дерева - с локонами-листьями, образующими рамы для картин.
Там я послонялась минут пятнадцать - и уходить не хотелось. Но снимать постеснялась - лежат же люди. На лавочке. В тиши и покое. С лимонадом.

А ветки этого вокзала слегка подрубленные... направления Рига, Таллин, Вильнюс... мне всегда кажется, что пути туда должны слегка зарастать травой. Только на Калининград проносятся поезда, и редкие запыхавшиеся люди тащат чемоданы на второй этаж - к платформам, ибо исторические лифты давно сломаны.
В другое же время - бабки с кошёлками и редкие "индивидуальные путешественники" вроде меня, которые прельстились Пушкиными-Павловсками, но счастливо избежали экскурсий.



Collapse )
A.A.

(no subject)

"Сад Пеппи и в самом деле был очень красив. Конечно, нельзя сказать, что за ним хорошо ухаживали, но его украшали прекрасные газоны, которые давно уже никто не подстригал, а старые розовые кусты гнулись под тяжестью белых, красных и чайных роз. Может, это были и не самые изысканные сорта роз, но пахли они превосходно. Там росли фруктовые деревья и, что самое ценное, несколько старых ветвистых дубов и вязов, на которые так легко взбираться" - все помнят эту цитату из Астрид Линдгрен, и мне особенно нравится, что какая-то девушка на сайте "Фрагрантика" описала так "миракл соу мэджик".

Такие парки - моя мечта. И в Александровском парке, где есть фонари, но нет лампочек, где есть трава, по которой не хочется катиться кубарем, где есть цветы, но нет клумб... и ещё есть детский домик на острове (заколоченный ныне, но обстановка, времён Александра II и три комнаты для девочек с кретоновой мебелью, сохранялась до Второй Мировой - потом, ясное дело, ничего не осталось; также и Белая башня рыцарей, которая была разрушена до основания; ныне восстановлена). Ещё на том острове есть кладбище домашних животных. И там уцелели памятники. Обидно... а людям - не уцелели. Впрочем, кресты были только у эсэсовцев, а не у пушкинцев... На лошадином кладбище тоже уцелели плиты, но я до туда не дошла - страшновато было, и устала. Есть руины павильона лам (Александру II подарили в Америке).
Ещё была часовня, в которой была могила Распутина (сейчас на приблизительном месте стоит крест, но я как-то слабо доверяю - всё это в духе "гробницы Джульетты" в Вероне). Позже труп сожгли, а прах развеяли, но... думаю, что призрак его тут вполне... вполне может бродить. Словом, это также страшно, как наш ЦПКиО, но помноженный на десять. И кладбище фашистов, которое, как-то ликвидировали, но... я более, чем уверена, что не всё. И точно знаю, что хожу ногами по сотням, сотням убитых евреев (во дворце было гестапо); немало русских тут, подозреваю, не закопаны, а как-то... как-то перемолоты с землей в ходе боёв. Перед Александровским дворцом - самое большое кладбище. И вокруг Белой Башни... и в Бабловском парке, и на Розовом поле, и перед Екатерининским... Словом, размах тут не тот, что на нашем, Иерусалимском. И тишина здесь воистину кладбищенская.


А ещё у меня дух захватывает от того, как прекрасен Александровский дворец после недавней реставрации:



Collapse )