October 14th, 2013

say in jest

(no subject)

Октябрь - это время, когда такие доходяги, как я, ходят со взрывным устройством внутри рёбер. Оно тикает, и от любого неосторожного движения может привести в исполнение то, что я так не люблю (оно мне надо? - терять день, прохлаждаясь в в реанимации, слушая плач чужих старушек? - у меня своя есть...).

В разговоре с Филибером:
-Сколько уже? в этом году?
-Семнадцать (семнадцать лет моей верной спутнице жизни тахикардии).
-Надо отметить...
-Да, надо выпить, - отвечаю и озаряюсь догадкой: - можно же весь октябрь пить бета-блокаторы! - зачем-то же их придумали. И я уже в том солидном возрасте, когда "уже совсем всё можно" - и способна себя контролировать, не превращаясь в существо, живущее от таблетки до таблетки.

Тут же разобрала досада, что не вспомнила об этом этак с 1-го числа, и была бы несказанная красота: - бабушка капризничает - я спокойна, дети орут - я спокойна, дети хнычут - я спокойна, их родители капризничают - я спокойна, врачи орут - я спокойна, чтобы не происходило - я спокойна, как в рекламе чая "гринфилд" - "ощути гармонию в себе".

В общем, закусила я таблеткой в виде сердечка и... теперь оглушена твёрдой подушкой. Ещё одна невидимая подушка навалена на горло, и я чувствую, что "невидимый меч Короля Мёнина покоится в моей груди" (отчего я так люблю Макса Фрая - приятно читать о ком-то, кто испытывает такие же необычные ощущения, а то всё "одиночество опыта, одиночество опыта...").
Пятый класс мне завтра вообще не должен быть страшен. Ну, а остальные - тем более.
say in jest

(no subject)

Меж тем жизнь бьёт ключом (и не всегда по голове). Прихожу в шестой, дабы укрепить практикантку добрым учительским... напутствием. Её нету. Дети канючат: - Анна Андреевна, давайте вы у нас проведёте.
-Нет уж! - выпалила я, обеспокоенно озираясь, - сегодня выход миссис Кейт.
Миссис Кейт в учительской бодро срывала с ног ботинки.
Передала ей детей и пошла проверять контрольные, недопроверенные дома.
Честно выдержала сорок минут, а за пять минут до конца урока шмыгнула в коридор и припала большим ухом к двери. Ясное дело в ту же минуту дверь открылась (в этот раз я успела отскочить) - вышел Казимир. Жутко образовался и говорит - щас пойду нашим скажу. Возвращается и объявляет: - Шухер, мисс Энни под дверью!

Испугалась одна бедная практикантка, голос которой слабо тонул в рёве двадцати пяти глоток (точно так, как это у меня происходит). Редкие случаи, когда я могу что-то донести - когда я держу их за сердце. Но больше раза за урок это, по-моему, делать невозможно... поэтому иезуитской деятельностью пушкинского пророка я занимаюсь нечасто...
Словом, отступила я на цыпочках во тьму коридора.

А ещё подошла Лаюки Кепта и дала мне конфетку. Я фшоке. Эту девушку я в прошлом году пару раз выгоняла с урока, а ещё пару раз она сама уходила. Обычно, я выгоняю одних мальчиков (я не феминистка, но они просто более шумные и драчливые - так природа захотела). А тут - конфетка. Отпад. Посмотрела на неё снизу вверх (да, Лаюки Кепта девушка немаленькая!), взяла конфетку и успокоенная пошла в четвёртый. Он сегодня был хуже... словом, не будем о грустном.

А о весёлом... мои птенцы и первенцы уже в восьмом, а я всё ещё хихикаю над малышами. И не надоело, что важно.
Подходит важный, как новорожденный пингвинчик, Армстронг (я его запомнила в этом году, т.к. он мне подарил мегабукет гладиолусов ростом с себя. Сделал два захода - на первый раз не решился), тянет за край кофту и сообщает:
-Я вам секрет скажу... У МЕНЯ ЕСТЬ ШЕСТЬ РУБЛЕЙ!
Понимаю, что мне следует проникнуться благоговением, и я восклицаю: - Oh, you are so rich man!
После ретируюсь, зажав ладонями рот, чтобы не начать смеяться.

А о серьёзном: - шестой класс вдруг сошёл с ума (или повзрослел?) и стал просить петь. Хотя я зареклась и не заставляла. Весь прошлый год они пели исключительно под моим нажимом, а тут - бац! - и просят что-то времён 4-го класса. Если бы я была сентиментальнее и доверчивее, то сказала бы, что тронута. Но я далеко не дура, и знаю, что это оттепель. После будет стужа... после - опять оттепель. А что будет дальше я уже и не узнаю (нет, не в смысле, что переплыву Лету, но в смысле, что дети вырастут совсем).