July 21st, 2014

say in jest

(no subject)

-Меня никто не любит!..
-Я люблю!
-Нет. Ты страшный!!!
(из контакта)

Всё забываю написать, что дала отставку всем поклонникам. Всем.
Последние двадцать лет Бог (в чьём существовании я в этом году сильно сомневаюсь, т.к. даже, если он есть - то вялый, слабый и беспомощный - как и все люди) посылает мне нечто такое нежизнеспособное, вялое и рефелксирующее, а главное... ВСЕ ОНИ ТАКИЕ НЕКРАСИВЫЕ (!), что я твёрдо решила остаться одинокой до конца дней своих, исключаяя, разумеется, ситуации "ради денег" и "бедность заставила". Ну, или там - большая любовь (но я в это сейчас не верю, разумеется).
А так... буду считать, что я просто ни разу в жизни не встречала никого равного себе по силе духа и успокоюсь:


say in jest

"Если бы ты знал..."

Купила очередного "сафарли", и даже неплохо, но я сразу догадалась, что смертельно больная героиня (в лучших традициях мелодрамы) победит болезнь и поправится. Кстати, я в это тоже вполне верую, т.к. у меня опухоль рассосалась именно из-за Большой Безответной Любви, которая себя в том году и завершила таким благим делом - т.е. тут я не иронизирую никогда, т.к. если повезёт - так и будет.
Впрочем, второй раз бы я такого ждать не стала, а отправилась бы убивать людей. Я не шучу. Просто... это было бы так соблазнительно! - положим, срок - меньше года. Следовательно... меня не только не успели бы раскрыть, но пока суда да дело, - я бы умерла уже давно. - До тюрьмы бы не дошло, - возбуждённо вещала я маме, орудуя ножом и вилкой в тарелке.
-А если бы рак излечился?
-Проблемы надо решать по мере их поступления.

Но фабула с умиранием (эстетски - с сигаретой и чашкой кофе) в восточном османском городе меня бы вряд ли устроила, а вот изощрённые убийства, какие-нибудь погони и перестрелки - это я понимаю. Да, это от усталости, скуки, благополучной жизни и педагогического образования. Но я не знаю, зачем обстоятельства упорно пытаются меня переманить на сторону добра, а я каждое утро вместо доброго утра желаю бабушке быстрой смерти, а в первую очередь себе уже наконец, - всё это я чётко сообщаю в четыре утра с такими замысловатыми матами, от которых мои все мои знакомые побледнели и попадали замертво.

Но мне грустно это читать, конечно. Как я никогда не пойму все эти благие людские намерения по спасению зверюшек, любви к природе, походам и прочей раздражающей суетне. Также я вряд ли способна понять абстрактные пожелания добра кому-то постороннему или кому-то не из близкого окружения. Поэтому я перечитываю "Унесённые ветром" в третий раз за этот год и утешаюсь, что во всяком случае мои дела не так плохи даже, как у главной героини, хотя...
-"Ах, всё могло бы так славно устроиться, если бы Мелани умерла в Атланте, а я бы, по прошествии приличествующего срока, вышла замуж за Эшли, и могла бы стать доброй мачехой малютке Бо!..
И после посещения подобных мыслей Скалетт уже не торопилась просить прощения у Бога, т.к. давно утратила страх к божьей каре".
- меня никогда не страшит божья кара, и всегда кажется лёгким безумием рассуждения людей в церкви о каком-то там аде, потому что если ад и есть - то на земле, а следовательно... бояться его по ту сторону реки глупо.

Короче, мелодраматичные книги о добре и любви делают меня печальной: там часто описаны люди светлые изнутри, а я всегда думаю: а как быть тем, у кого внутри непроглядная тьма?..

Ладно, зато я посмотрела тут "Темпл Грандин" и утешилась: наконец-то сняли фильм про кого-то, кто мыслит картинками - раз; про того, кто ненавидит, когда до него дотрагиваются - два (с последним я справилась за восемь лет работы со зверюшками, т.е. с детишками, но они правда милые - для них у меня индульгенция). Рассказывала маме сегодня о том, как на меня со шкафа прыгнул Энрико и чуть не сломал мне спину (были же счастливые времена, а?). Пришли в кафе, а там, ясное дело, он. Подбегает, здоровается, а в хмуро вцепилась в поднос и рук не разжала, т.к. у меня в этом году сердце было разбито на полторы сотни кусочков, и я пока не восстановилась. И не скоро зарасту, оправлюсь и поднимусь, думаю. Но безусловно, ибо "нет такого горя, которое человек не может пережить", как пишет наш симпатичный турок (все ж понимают, что я его из-за милой внешности читаю. и миленьких обложечек).
say in jest

"Святые сердца"

Теперь о романе, от которого я плакала, но в хорошем смысле: купила из-за обложки (да, как обычно) - от совершенно незнакомой Сары Дюнан пришла в полный восторг. И от её иронии в послесловии, где она благодарит кого-то (кажется, редактора), т.к. "писать роман, в котором нет ни одного мужчины - само по себе утомительно!".

Действие происходит в 1570-ом году, в Италии, в Ферраре. Там ещё такой... не очень зашоренный монастырь, совершенно потрясающая аббатисса (личность мадонны Чиары берёт в плен с первых страниц), но главная героиня - тихая стареющая женщина, которая не чувствует в себе призвания, но имеет другое призвание - целительницы. Ей позволяется работать в лазарете, содержать аптекарский огород и... она нехотя признаёт, что останься она в светском обществе (попала в монастырь после смерти отца-медика, родственников не было, лет было уже немало по тем меркам - т.е. одна дорога...), то вряд ли бы у неё была своя аптека, возможность работать и т.д.
Словом, я поняла, что в монастыре жизнь у людей куда более насыщенная, чем моя, но только потому, что все героини имеют своё призвание: к интригам ли, к молитвам, к рукоделию, к воспитанницам, к самоистязанию, к стяжанию, к пению в хоре и т.д.

Туда попадает шестнадцатилетняя бойкая девица из совершенно светской семьи, которая всё же не столь богата, чтобы позволить себе выдать замуж трёх дочерей (приданое в монастырь всё-таки поменьше, чем в приличную семью), а у той есть любовник.
В общем, шустрая девица отчаянно сражается со всеми, швыряет камни с записками через стены, зная, что любовник за ней приедет (девицу сослали в другой город - от греха...), бросается на стены, воет, потом прикидывается смиренной, послушной, врёт на каждом углу и... внушает глубокое уважение и громадную симпатию. И не только мне, читающей, но и травнице, которая, анализируя, признаёт даже, что, возможно, видит в девушке несостоявшуюся дочь, но... в общем, весь роман идёт борьба внутри этой самой главной героини: выдать девушку? или помочь?..
Начальство в лице харизматичной аббатиссы прогнуло юную монахиню, сообщив, что любовник отказался от неё из-за денег, уехал домой и подыскивает новую. Но тут-то как раз главная героиня и... поняла, что девушке она поможет - неважно, что новообретённая монахиня Серафина уже утратила интерес к жизни, заморила себя голодом и уверовала в то, что "мне явился Бог". Более трезвая Зуана (так зовут главную героиню) пытается объяснять ей, что это всего-навсего галлюцинации, вызванные постом, молитвами, недосыпом и и религиозным рвением.

При том, когда в городе праздник, и монахинь навещают родные, Зуана мрачно режет ножиком корни в своей аптеке и только поводит плечом: - Праздник? Не слышала.
Дело в том, что её некому навещать. В этом месте я, признаться, и начала рыдать...

Интересны отношения Зуаны и мадонны Чиары... дружбой это назвать нельзя (социальная и возрастная разница всё-таки...), но как вообще называть такие отношения?..
Очень понравилась сцена, где мадонна Чиара отпирает колокольню и проводит Зуану наверх - полюбоваться на город, и они с хохотом разгоняют голубей.
- Именно в тот момент, когда у всех праздник, - я подумала, что ты больше других нуждаешься в утешении, и моя задача ободрить "заблудшую поникшую овечку".

В том, чтобы помочь трудной и творческой девушке бежать - мадонна Чиара не видит выгоды ни для себя лично, ни для монастыря и... Зуана находит компромисс. Оригинальный. И почему-то повеяло "Касабланкой" и фразой: - Это начало хорошей дружбы...