August 1st, 2014

angel

(no subject)

В минуту душевного отчаянья схватила сегодня с полки (до этого порвала юбку, оторвала пуговицу, а потом безуспешно её искала, всхлипывая) "Дары смерти" и... погрузилась в чтение, мысленно приговаривая: - Бедный Гарри!.. Как ему досталось!.. Какие все кругом!.. И как сложно всё с друзьями... а про любовь. Вот, мол, у Джинни вся жизнь впереди, а у меня... только Волан-де-Морт (я расхохоталась в этом месте истерически).

А вечером узнала, что сегодня семь лет со дня выхода последней книги. И сразу вспомнился год, когда я это читала (что неудивительно и естественно - это был чёрный одинокий год моей жизни), что я тогда уже начала размышлять на тему синдрома "сидения в палатке", которое, боюсь, исповедует какая-то часть "поколения Гарри Поттера" - т.е. это возраст моих друзей.
Забавно, что дети мои относились к чудачествам анны андреевны с лёгкой снисходительностью; зато через поколение (т.е. дети после 2000 года рождения) опять со мной совпадали - они совершенно серьёзно и уважительно относились к этому моему увлечению, ибо сами его разделяли (при этом, зачастую, многое во мне и моих пристрастиях не одобряя).

Осознала, что вера в то, что я защищена любовью и миром Джоан Роулинг, меня поддерживает и на третьем десятке лет. И на четвёртом, надеюсь, будет... т.к. я всегда буду девочкой поколения "Гарри Поттера".
angel

"нам только жизнь и зрелость — предстоит, как раньше смерть и детство предстояли"

В тревожные дни предчувствия смерти всегда ощущаешь октябрь. Или же его зеркального близнеца - месяц апрель. Читая Ремарка, в юности, я это вычислила: то ли в "Жизнь взаймы" то ли в каком-то другом романе с обязательным присутствием туберкулёзного санатория. Там говорилось о том, что наши пациенты особенно трезвожны и нервозны именно в октябре и апреле - весенне-осенние обострения.
В итоге, я напрягалась, медленно передвигая ноги, двигаясь по скверу как в тот, свой последний день, в октябре, когда я отчего-то приехала рано и ходила под дождём - смотрела стенды с церквями нашего города, разрушенными в советское время. Фотографируя их целыми, полуразрушенными, разбомбленными насмерть... а потом мы пошли в кафе, где нам дали комплимент от заведения - невкусный тирамису.
-Если бы я знала, что это мой последний день - я бы повкуснее чего-то заказала, - смеялась.

Впрочем, я знаю, что таких последних дней ещё несколько будет. Не зря же мне на то октябрь дан.
Сегодня я нервно дёрнулась, увидев в меню тирамису, ограничившись пустым кофе, а вечером ноги занесли меня в бабушкину поликлинику. И опять закатное солнце - я там с октября не была... и я сижу в том же коридоре, но уже не плачу, хотя жизнь подозрительно напоминает затянувшийся дурной сон о дне сурка, и всё повторяется, всё повторяется, пока все не умрут, и это кольцо не порвётся.

В итоге, вечером узнала, что умерла мамина двоюродная тётка. В понедельник пойдём на похороны, и я с грустью подумала, что это, пожалуй, последняя из старшего поколения тех родственнков из дошкольного детства, когда есть иллюзия о том, что вокруг все взрослые... и так будет долго. Судьба у неё, впрочем, незавидная - я бы не хотела пятьдесят лет быть завучем, а заодно - учителем русского и литературы. Боже упаси.

К потерям можно подготовиться, если это старость и смерть... и как-то так настроиться, что внутри только печаль, и это хорошо... и пусть. А боюсь я по-прежнему только тех крушений внутренних, когда в груди происходит ненавистный щелчёк - как при разбитии амулы лидокаина. Он проливается на сердце, а дальше... дальше бежит по венам, обволакивает желудок, холодит ладони и ступни, замораживает мозг. Речь, твоя и чужая, становится замедленной как в рассыпающейся киноплёнке, и всё приходит с запозданием. И с этми бесконечными холодом внутри приходится функционировать. Проходят дни, наступает реакция - отрицание, гнев, депрессия, принятие. Но мне всегда кажется, что холод остаётся. Холод никуда не уходит. Он тянется и тянется из года в год, и я даже удивляюсь: я никогда не пользовалась лидокаином (только в стоматологии), т.к. у меня другой вид сердечной болезни (соответственно - у меня другой препарат, рассыпающийся зелёными искрами перед глазами, бьющий в затылок), но отчего-то я его в себе ощущаю как-то только происходит что-то страшное:
ибо он "обладает местноанестезирующим действием, блокирует потенциалзависимые натриевые каналы, что препятствует генерации импульсов в окончаниях чувствительных нервов и проведению импульсов по нервным волокнам. Подавляет проведение не только болевых импульсов, но и импульсов других модальностей...". Иногда я думаю, что этот аналог новокаина меня и защищает и... консервирует от... дальнейших потерь. Но с каждой ампулой, разбитой в моей груди, у меня становится всё меньше и меньше жизненных ресурсов, которые так нужны в работе. И ощущение парализующего страха, что я уже никогда не смогу изображать радость, которую я искуссно (или мне кажется) изображаю при детях; но в то же время я бы хотела перестать её изображать, но хоть иногда уметь ощущать её по-настоящему.