August 4th, 2014

say in jest

"тогда о чём? о снах, о снах, о снах...."

И всё-таки с разрушенными церквями в моих снах наверху что-то переборщили. Столько разрушенных церквей полагается видеть по меньшей мере Льву Толстому, а не заурядной стареющей тётке. Не то, чтобы я так много нагрешила всё-таки...
И обязательные тортики. Тортиками во сне меня заколодило этак с прошлого лета. Тортики можно есть даже сидя на пороге разрушенной церкви. А сегодня - и того больше: какая-то милая американская семья привезла мне целую кучу тортиков, пончиков в глазури и прочих странных вещей домой и... сообщили, что я любой момент могу переехать к ним, отгадай, куда? - правильно. В развалины близлежащей церквушки.
Ещё всегда снится бывшая подруга. И незакрытым гештальтом не пахнет, т.к. уж шесть лет прошло с тех пор, как; и примирить меня с нею могла бы только смерть. Но снится. Упорно. Годами. Утешает, что так доброжелательно, какой она сроду наяву не была.
На фоне "этого ада в долбанном Брюгге" Джереми Айронс, который был водителем автобуса - просто отдохновение. Он ещё и кофе меня потом угощал. С вишнёвыми вареньем. И было это в Венеции - единственный город, который снится мне с неослабевающим упорством, помимо Ан-ска. Словно бы зелёными водами своими заполняя меня изнутри, опуская на дно памяти.
angel

(no subject)

После похорон подвозили престарелую учительницу математики девяноста лет от роду. Она попросила, чтобы высадили её на "Планетарии", где она посеменила на трамвай.
Рассказала о себе и... выяснилось, что у неё никого нет, и никогда не было (т.к. война была - не за кого было выйти замуж, а потом уже работала в школе и...). Т.е. у неё вообще никого в Иркутске.
Как-то я сперва в ужас пришла, а потом... признаться, позавидовала: мне кажется, чтобы сохранить ясность рассудка надо быть хорошим математиком - раз; не иметь семьи, видимо, два.