August 7th, 2014

say in jest

Фёдор, попирающий крокодила

О, красный парус
В зеленой дали!
Черный стеклярус
На темной шали!

Идет от сумрачной обедни,
Нет в сердце крови...
Христос, уставший крест нести...

Адриатической любови -
Моей последней -
Прости, прости!

Александр Блок


У меня мир заиграл новыми красками. Узнала, что на второй колонне на пьяццале ни фига не Святой Георгий с Крокодилом. Это... Теодор-Феодор с крокодилом. Т.е. Фёдор, попирающий крокодила. И составлен он из торса и головы какого-то замшелого римского полководца II века, а низ у него Митридата какого-то там...
И что архитектор, который эти две колонны воздвигнул (они сто лет валялись на площади, т.к. некому поднять их было; одну вообще в лагуне утопили и потеряли!) здорово нажился на них - поставил между игральные столики. И даже в своём гербе потом кости нарисовал.

Заключённых, обычно, казнили между этих колон. Поэтому местные жители стараются не проходить между ними (к смерти); а жертву ставили лицом к башне - чтобы видел часы, отсчитывающие последние минуты его жизни.

Какой-то известный путешественник сказал, что тот, у кого сердце не бьётся сильнее на площади Сан-Марко мёртв. Безнадёжно и давно мёртв.
-Мне капец! - подтвердила.
Но потом вспомнила, что первый вечер оно как-то встрепенулось, а потом уже третий, четвёртый-пятый раз уже как-то... не то.

Ещё в пухлой книге про Венецию сказано, что она подобна козерогу - наполовину на суше, наполовину в воде.

Филибер тут, сочувственно глядя на открытку, где две старухи в чёрном стоят на фоне венецианской улочки: - Это после войны, да?
-Нет, это вообще так.
-Блеск и нищета, - твой город, - констатирует Филибер, т.к. до этого отряхивал с себя блёстки.
-Я честно не посыпала подарок, - пристыженно оправдываюсь, т.к. Филибер мне подарил когда-то целую коробку блёсток, чтобы Малышка Мирабель дома не мусорила; мои дети были в восторге, взрослые, соответственно, были в ужасе.
-Нет, это от маски карнавальной...
-Венецианцы имеют вкус! - обрадовалась.
-Да, совершенно твой город. Декаданс и золото, золото...

Книга про Венецию скрашивает мои ночи у бабушки, т.к. вчера она решила навалить на себя подушки, и хорошо, что я прибежала раньше, чем она под ними задохнулась. Моя практическая часть ужаснулась: удушение бы, факт, повесили на меня. Только я получаю какую-то выгоду после твоей смерти, - говорю.
Часов в пять утра бабушка начала любимую песню, которая состоит из дикий криков на тему "хочу домой!" и "что я, хуже собаки? так со мной обращаться!.." - в 2010 году я лежала в кардиохирургии с точно такой же бабушкой, которая всю ночь вопила в тех же выражениях. Страшно подумать, что я точно также буду веселиться в старости.

А начну как греческая старуха в чёрном, которая сидит на стуле возле автобусной остановки и, как сыронизировала Татьяна Толстая в новом романе: - люди входят и выходят... это ж какая свежесть впечатлений!..

SG109205.JPG
say in jest

(no subject)

Холодный ветер от лагуны.
Гондол безмолвные гроба.
Я в эту ночь - больной и юный -
Простерт у львиного столба.
На башне, с песнию чугунной,
Гиганты бьют полночный час.
Марк утопил в лагуне лунной
Узорный свой иконостас.

В тени дворцовой галлереи,
Чуть озаренная луной,
Таясь, проходит Саломея
С моей кровавой головой.

Всё спит - дворцы, каналы, люди,
Лишь призрака скользящий шаг,
Лишь голова на черном блюде
Глядит с тоской в окрестный мрак.

Всё он же.


SG108909.JPG
Collapse )
say in jest

(no subject)

Поскольку в первых числах марта я там изнывала от палящего солнца, то с ужасом думаю о том, как невыносимо там... летом. Поэтому... надо радоваться, что летом можно прятаться здесь, разглядывая то, что было весной из дождливого и прохладного укрытия.
Правда, прелестные букетики? - мы не стали брать, т.к. понимали, что он облетит... всё-таки у венеттов есть вкус, - удовлетворённо сужу по этим мелочам.

Все фото с воды сняты с палубы автобуса вапоретто. А то ещё решат, что в В. исключительно на гондоле передвигаются.

SG109328.JPG
Collapse )
say in jest

Ане Вальковой и Чуне посвящается

Называется "неизменный сюжет":



На полустанке, или в шумящем аэропорту,
Или на белой пристани
в тумане вечернего полумрака-
Где-то там меня ждут
Девушка в свитере и большая собака.
Я знаю о них, хотя не видел их никогда.
Их нет даже в снах моих
сумбурных и торопливых.
Но я знаю - я должен добраться туда,
Где эти двое ждут меня терпеливо.
Это непросто, ведь белый цемент снега занес
Все дороги и все дорожные знаки.
Но девушка стряхивает снежинки с волос,
И некоторые тают на носу у собаки.
А от вселенского холода
Лопаются рельсы и провода,
И нету ни карты, ни связи –
Лишь то, что чутьё подсказало.
И так страшно: вдруг доберусь туда –
А они уже ушли, не дождавшись, с вокзала….
Стирательная резинка времени
Хочет оставить лишь снег.
Но я снова точу карандаш,
И опять выступают из мрака
Мои далекие, соскучившиеся по мне-
Девушка в свитере и большая собака

(из романа Мери и Перси Шелли "Паутина")

DSC02683.JPG
Collapse )