September 11th, 2014

out of the sun

Монечка

Пришла сегодня в свой садик, а там много детей. Не настолько много, чтобы сыграть в "фермер ищет жену" без участия мягких игрушек, которые я таскаю с собой (сегодня растерялась на минуту, а потом говорю - пусть моя сумка будет второй собакой... а кот у нас есть плюшевый), но всё же.
Мелкие, обычно, расползаются по дому спустя десять минут, остальные - остаются. Моня, который приветствовал меня у дверей словами: - "О, нет... уходи домой!", подозрительно притих где-то в районе моей левой руки, и я запомнила, что он безуспешно пытался вскрыть жестянку с английскими деньгами; трогательно поглаживая изображение Биг Бэна на крышке.
Хватилась я спустя полчаса, когда подоспело время играть в магазин.
Вдохнула, сунула детям английскую книжку и пошла искать Моню. Моня сидел с другими воспитателями, облачённый в фартук до пят, вооружённый кистью и красками. На лице его застыло высокомерное выражение будущего Моне.
-Моня... где деньги? - я требовательно наклонилась над творцом.
Моня презрительно поджал губы и продолжал рисовать.
Директор сказала, что Моня должен показать мисс Энни, куда он задевал её коробочку, Моня покорно положил кисточку и повёл меня в прихожую. Жестянка с деньгами была аккуратно спрятала на полкой со взрослой обувью.
Ну, не прелесть ли?

А вообще-то мою жизнь можно посчитать сложившейся. Дима Нечаев (пишется с придыханием) пришёл ко мне на урок. Тоже директор надавила. Т.к. два года Дима филонил и прятался по углам, а на занятие не шёл; но я, как женщина мудрая, знала, что когда-нибудь я завоюю и сердце Димы. Во всяком случае... моя сумка завоюет сердце Димы, т.к. сегодня он с ней обнимался и нацеловывал ей морду. Дома это же проделал Беня... правда, он морду её отгрызает, скорее.
say in jest

(no subject)

Сижу в очереди в энергосбыте, который напротив кладбища. Вяжу крючком. Рядом, на синем диване, тыква (купила на 1-ой Советской). Час сижу (в итоге посоветовали мой счётчик 60-го года выпуска переставить у специалистов, к которым этот энергосбыт и обращается). Звонит Филибер, разрываясь от новостей:
-Я, - говорит, - в сообщество обмена вступил! Сменял пачку печенья на старую каму. На ней домой доехал. Чувствую себя то ли почтальоном Печкиным, то ли хипстером. Ещё не понял.
-Вот жизнь-то у кого-то кипит, - миролюбиво сказала я.
-У тебя, что?
-Мне сегодня молодой человек класса из 4-го сказал, отчаянно краснея "У вас очень милая сумочка". Мой Бегемот собрал букет симпатий, как обычно. А я тоже улыбнулась, покраснев от удовольствия, т.к. волновалась, что молодого человека я достала за урок - я постоянно тыкала его пальцем, т.к. на его рубашке было удобно цвета показывать. Либо я тыкала девочку напротив. Но с той мне нужно было поддерживать контакт, т.к. я в начале заставила её скукожиться, как типично русского человека.
-Это как?
-А так... пришла на урок, учителя ещё нет, я поздоровалась, дети - тоже; начали вести английски сдержанные разговоры о ценах на овёс и видах на урожай. И одна девочка спотыкнулась на ответе "сколько тебе лет?" - засмущалась, зависла. Я ей давай и так, и этак, и на пальцах... потом начала тираду: - Ин рашн, фор икзапл...
-Рашн-рашн. Йес, - нахмурилась девочка и отвернулась, сложив руки по-наполеоновски.
Я чуть со стула не упала - русский турист на отдыхе. Картина маслом.

Но как можно их не любить с первого взгляда? - пять минут знакомы, а тебе уже в тетрадке сердечки рисуют... Вообще я с этой новой работой постигаю нехитрый дзен, вспоминая старые добрые времена с детьми.
Бабушка совсем притихла, и кашу я сегодня в восемь утра я в неё фактически вливала, т.к. мне идти надо, а она с кашей во рту спит... и, грешным делом, думаю: насколько легче, когда спит... даже у самой какие-то интересы в жизни появились - кроме смерти-то...