September 13th, 2014

say in jest

(no subject)

Иногда я думаю: когда началась первая жизнь? Когда я прочитала в "Чёрстин и я" это стихотворение? Или в день, когда я прочла его в классе, у доски, а учительница попросила его переписать?
Или в тот день, когда мы записывали в дневник имя новопришедшей учительницы, и я подумала разочарованно: - Какое обычное имя...
Но важно, что это было в начале осени. И на самом деле ничего, ничего не изменилось.
Прошла половина жизни, а я прошу о том же:

Сердцу до́лжно расцветать от мечтаний,
Иначе сердце мертво.
Жизнь, подари нам струящийся ливень желаний,
Жизнь, подари нам солнца тепло.
Ближе к осени поднимется колос,
И с благодарностью за все тогда
Мы уберем урожай и запоем во весь голос,
А позже встретим печали и зимние холода...

Бергман Бу
say in jest

"она говорила с ними только о весёлом. только о весёлом"

Марина Ивановна объявилась с неизменной фразой: - Аня, сыграй в этом году осень на празднике урожая!
Я улыбнулась, т.к. М.И. неизменна, но до двадцати пяти я ей с юмором писала в ответ:
-Может, моя молодость ещё не вся позади?
Теперь, когда я и сама знаю, что уже позади, и надежды нет, то отвечаю последние два года неизменное: - Мне кажется, что нарушать традиции неправильно. Алевтина Валентиновна уже почти двадцать лет осень, и, даст Бог, ещё не одно поколение детей ею будет. Кроме того, как Вы себе это представляете? Как только я выйду на сцену в чём бы то ни было, вся младшая школа оглушительно заорёт, что?.. Правильно. "Хэллоу, мисс Энни!". Можно милосердно опускать занавес.

Тем временем бабушка то хуже, то лучше, мама рыдает, я, разумеется, нет; папа на месяц уезжает в отпуск, поэтому я рассудила, что насчёт работы можно не заморачиваться, т.к. в любой момент я могу развернуться с похоронами, где смогу проявить все свои таланты (если он у меня вообще есть). Английский чёрный юмор простителен, когда речь идёт о моей жизни. Хотя я подумываю выучить другой язык и сменить ментальность - может, получше станет?..
say in jest

(no subject)

Aqui se queda la clara,
la entra?able transparencia
de tu querida presencia
Comandante Che Guevara.


"Дорогая старуха!
Пишу тебе эти пылающие мартианские строки из кубинской манигуа. Я жив и жажду крови. Похоже на то, что я действительно солдат (по крайней мере, я грязный и оборванный), ибо пишу на походной тарелке, с ружьём на плече и новым приобретением в губах — сигарой. Дело оказалось не лёгким. Ты уже знаешь, что после семи дней плавания на «Гранме», где нельзя было даже дыхнуть, мы по вине штурмана оказались в вонючих зарослях, и продолжались наши несчастья до тех пор, пока на нас не напали в уже знаменитой Алегрия-де-Пио и не развеяли в разные стороны, подобно голубям. Там меня ранило в шею, и остался я жив только благодаря моему кошачьему счастью, ибо пулемётная пуля попала в ящик с патронами, который я таскал на груди, и оттуда рикошетом — в шею. Я бродил несколько дней по горам, считая себя опасно раненным, кроме раны в шее, у меня ещё сильно болела грудь. Из тебе знакомых ребят погиб только Джимми Хиртцель, он сдался в плен, и его убили. Я же вместе со знакомыми тебе Альмейдой и Рамирито провёл семь дней страшной голодухи и жажды, пока мы не вышли из окружения и при помощи крестьян не присоединились к Фиделю (говорят, хотя это ещё не подтверждено, что погиб и бедный Ньико). Нам пришлось немало потрудиться, чтобы вновь организоваться в отряд, вооружиться. После чего мы напали на армейский пост, несколько солдат мы убили и ранили, других взяли в плен. Убитые остались на месте боя. Некоторое время спустя мы захватили ещё трёх солдат и разоружили их. Если к этому добавить, что у нас не было потерь и что в горах мы как у себя дома, то тебе будет ясно, насколько деморализованы солдаты, им никогда не удастся нас окружить. Естественно, борьба ещё не выиграна, ещё предстоит немало сражений, но стрелка весов уже клонится в нашу сторону, и этот перевес будет с каждым днём увеличиваться.

Теперь, говоря о вас, хотел бы знать, находишься ли ты все в том же доме, куда я тебе пишу, и как вы там живете, в особенности «самый нежный лепесток любви»? Обними её и поцелуй с такой силой, насколько позволяют её косточки. Я так спешил, что оставил в доме у Панчо твои и дочки фотографии. Пришли мне их. Можешь писать мне на адрес дяди и на имя Патохо. Письма могут немного задержаться, но, я думаю, дойдут"

(Че Гевара - Ильде)