September 22nd, 2014

say in jest

"But God can be fu-u-u-unny..."

Как-то мне приснился кошмар, что я выпила доместосхлор и... он растворил мне пищевод и внутренности. Вчера, открывая бутылку с подтекающим кометом, облила руки и... наблюдала, как клочья кожи скатываются с пальцев, пока не одумалась и не сунула руки под кран с водой, обнаружив, что: а) фиг смоешь, б) мои кольца почернели так, что я даже отвлеклась от ран - подумаешь! - сегодня я обёрнута красивым пластырем; а вот с кольцами была личная вечеринка - кипятила их с солью, шоркала с содой, с зубной пастой, вымачивала в соли всю ночь, сейчас, вот в зубном порошке мокнут и... чёрные, но хотя бы узор виден!..
Позвонила Ю., сказала, что экскурсия отменяется. Ладно, проехали.
Позвонила Лучший Друг и сказала: - извини, мы в пору золотой осени так и не погуляли - я сперва работала, теперь уплываю (тоже по работе). Ну, хорошо... не очень-то и хотелось - что я? - золотой осени за всю жизнь не видела?
С утреца, окучив бабушку (довольно ловко, т.к. мы всего три раза за ночь описали всю постель), пришла домой, а у мамы мигрень и кончились её любимые стероиды. Пошла в аптеку, а пока ходила Беня повис на шторах в моей комнате, и у меня в оранжевой органзе теперь красивые пять дырочек (благо, что на одной лапе висел).

Главное, ходить осторожно, лучше - пригибаясь к земле. Потому что я в последнее время часто размышляю о главном: вот у меня есть две руки и две ноги... ещё ни разу не ломаных!.. А как подумаешь, что может быть... Хотя... раз уж я написала об этом, то теперь подставы жди с другой стороны.

Мне опять звонил мальчик, который из церкви (который бьёт челом и крестится на каждый угол; т.е. не знаю, как называется его болезнь, но в церкви это как-то нормально, мне кажется), и мы с ним мило беседовали, и я думаю: то ли я сама уже вознеслась? то ли мне нормальные люди опротивели, потому что я далеко не нормальна
сейчас.
У мальчика есть проблемы с речью, и я терпеливо слушаю-слушаю, а потом он вдруг заявит что-нибудь:
-Ты, Аня, похожа на героинь Достоевского.
-На кого-кого?
-У тебя, наверное, нет времени читать...
-Нет, я знаю Достоевского, - улыбнулась.
-У него много таких есть, но только ты одеваешься не так, а как в двадцатых годах.

Тут я чуть трубку не выронила, загружая бельё в машинку, т.к. я понимаю, когда это могут определить такие, как Филибер...
С другой стороны, Филибера тоже до конца нормальным назвать нельзя, наверное.
И, как говорила, Марина Ивановна: никого, из твоих "больных и убогих".

C годами я стала сентиментальнее и больше люблю, когда Регина Спектор поёт по-русски, но... по-английски... это тоже часть моей жизни; тем более, что здесь она уже совсем взрослая (а ведь она тоже из "вечных девочек"):

Ни один из нас не смеётся над богом в больнице.
Ни один из нас - на войне.
И никому не до смеха, когда он голоден, холоден и беден.
Никто не смеётся над богом, ожидая результатов тестов,
Никто не смеётся, ожидая звонка докторов.
Никто не смеётся, когда дети запаздывают домой вечерами.
И уж точно никто не смеётся, когда самолёт начинает потряхивать слишком сильно.
Никто не смеётся, когда видит свою любовь, держащейся за руки с кем-то другим,
И умирает надежда, что ты ошибался и не разглядел.
И никто не смеётся, когда копы стучат тебе в дверь:
-У нас для вас плохие новости, сэр...
И никто не смеётся, узнав на деле о том, что такое пожар и потоп.

Но сам-то бог бывает забавным!
Когда на коктейльной вечеринке кто-то шутит о нём.
Или кто-то говорит о том, что он нас ненавидит,
Задыхаясь от ярости...
И бог бывает забавным, когда кто-то говорит, что он заплатит тебе,
если ты вступишь на праведный путь и будешь молиться,
а ещё представляет его как всемогущего джинна или Великого Гудини,
Сверчка из "Пиноккио" и Санта-Клауса разом.
И бог действительно забавен - ха-ха!

Ни один из нас не смеётся над богом в больнице.
Ни один из нас - на войне.
Ни один из нас не смеётся над богом,
теряя всё, что у него есть,
не понимая - за что?

Ни один из нас не смеётся над богом,
понимая: последнее, что ему доведётся увидеть
пара ненавидящих глаз...
И никто не смеётся, прощаясь в последний раз.

say in jest

(no subject)

...И не то что не возвращаешь кредитов Богу - уходишь в минус. Наживаешь себе чудовищный овердрафт. Ты сама себе черный юмор - еще смешон, но уже позорен; все еще улыбаются, но брезгливо смыкают рты; ты все ждешь, что тебя отожмут из черных блестящих зерен. Вынут из черной, душной твоей руды. И тогда все поймут; тогда прекратятся муки; и тогда наконец-то будет совсем пора. И ты сядешь клепать все тех же - слона из мухи, много шума из всхлипа, кашу из топора.

А пока все хвалят тебя, и хлопают по плечу, и суют арахис в левую руку, в правую - ром со льдом. И ты слышишь тост за себя и думаешь - Крошка Цахес. Я измученный Крошка Цахес размером с дом.

Слышишь все, как сквозь долгий обморок, кому, спячку; какая-то кривь и кось, дурнота и гнусь. Шепчешь: пару таких недель, и я точно спячу. Еще пару недель - и я, наконец, свихнусь.

Кризис времени; кризис места; болезни роста. Сладко песенка пелась, пока за горлышко не взяла.

Из двух зол мне всегда достается просто
Абсолютная, окончательная зола.

Вера Полозкова