January 1st, 2015

angel

От наступившего 15-го года!..

С каждым годом всё быстрее и быстрее. Родители легли, а я решила выложить фотки сразу - чё тянуть-то? - скоро буду прямо из-за стола выкладывать.

Бегала сегодня по магазинам, а в уме перебирала значимых людей этого года, осознала, что мысленно проговариваю:
-Маргарита, Лиза, Элизабет, Глеб, Евка, Родиончик, Влада, Софа, Соня, Георгий, Тимофей, Лев, Сашенька, Андрюша, Мэтью, Даня, Дашенька, Миррочка-Лерочка, Ева-Кристина, Маля, Миланы, Ульяша, Костик...

Забавно, что они процентов на восемьдесят совпадают с именами класса "зайчики-цветочки", и я заностальгировала и вспомнила, что взяла их первоклашками в трудный год, и сперва они подарили мне надежду на выздоравление (буквально), а потом и само выздоровление. Словом, всё сходится:
-"всех, кого ты так сильно любил, обязательно встретишь снова... возможно? - невозможно, невозможно..."

Ну, и отмечу Лучшего Друга, которая была человеком года. А также людей, которых принёс октябрь (в кои-то веки он вообще что-то приличное принёс!):
- Юстаса Педлера, его жену и Тедди, который в этом году играет роль младшего брата - и на руках подкидывает, и побеситься с ним можно, и посмеяться. Ну, а Эйнджел - это как добрая миссис Дарлинг, собирающаяся в театр - вся сверкающая и прекрасная.
Юстас Педлер пускай всем этим дирижирует, - без него бы вообще ничего не было. И надо признать, что второго октября 14-го года, когда он попросил у Тедди мою руку, чтобы поводить меня по залу, было судьбоносным - ни я от них до сих пор никуда не убежала, ни они - от меня. Чудо. Не иначе.

Ну и... С Новым годом, мама! С Новым годом, папа!..
В этом году чудесно получилось - никто не позвонил (если не считать двенадцать пропущенных на мобильном от мальчика звонаря, но я сейчас совсем ни с кем не могу и не хочу), и я получила три сообщения - от Филибера, из ЖЖ и... от Лучшего Друга. И самое чудесное - что наконец-то я доросла (доработалась) до тех лет, когда этому радуешься, а не печалишься!

XLljTIug7rg.jpg

Collapse )
angel

"той темноте за окнами угоден..."

Задумалась, как и ежегодно, о восприятии локонов Барбары Брыльской на фоне ёлочного серебра дождя; нарочито трагических бровей Яковлева; о том, как гениально выстроен каждый кадр: с типично тарковским ("на свете всё преобразилось даже простые вещи: таз, кувшин...") дореволюционным кувшином в тазу, с глобусом, со стульями улицы Красных Мадьяр; а не меньше я люблю прерафаэлитский узел волос Гали и её чёрную блузку с раскиданными букетиками; как она вешает одежду в шифоньер, как вьются снежинки на фоне серой и безликой новостройки, шахматный пол которой перечёркивает гроб нарочитой детской коляски с большими колёсами... как люблю красную и обшарпанную восьмиглавую церквушку на фоне новостроек, напоминающих напористый и бесцеремонный Калининский проспект; так люблю и мрачную медь Исаакия, Казанского, зеленоватое бутылочное стекло фонарей у подножий Николая и мрачной грузной Екатерины... и всё в этой сепийной рассветной мгле только угадывается. Страшно люблю острую кромку берега близ ростральных колонн... и всю ту одинокую новогоднюю красоту, которая и создаёт детство, а в последствие выстраивает и юность, и молодость, и зрелость, и всю дальнейшую жизнь, насколько хватит: