January 20th, 2015

say in jest

(no subject)

Стоит ли говорить, что как только я написала идиллию про зимнее утро, как организм подцепил где-то адское нечто, и я слегла, вернее... слегла-то слегла, но больше резво бегала, расставаясь в любой выпитой жидкостью в течение пяти минут.
Мама у нас в больнице, поэтому лечил меня папа, и бутылка намешанного регидрона меня спасла настолько, что я нагло отзвонилась коллегам, а ещё послала смс-ки, содержание которых сводилось к тонкому намёку, мол, регидрон мне дороже вас.
И на сутки я была выключена из жизни, а организм праздновал и ликовал победу, хоть я и едва могла подниматься на ватных ногах. В том смысле, что в понедельник моя Спарта, мой Эверест, моя Голгофа - восемь уроков, размазанных с половины десятого до восьми вечера без перерыва на обед, но с долгим перерывом в районе шести часов. И уже второй раз за эту зиму, подлец-организм это устраивает, и самое страшное, что я не могу его не понять.

Перечитала много Фрая - ибо это единственное неизменное моё лекарство; после - перечитывала свой дневник пятилетней давности, ибо, признаюсь (после спишу на болезнь и то, что опаздывала на работу!), что я в глубоком восторге от этой весёлой и проницательной девицы, которой была пять лет назад. Кроме того, она иронично подмечала, что через пару лет из очередного местечкового ада моя идиллия с институтом, четырьмя классами и декадентами покажется мне раем.
Кроме того, я и тогда понимала, что, пожалуй, виртуальные яркие отношения с мёртвыми мужчинами...
-Протестую! Достоевский бессмертен! - вклинивается кот Бегемот.
...с мёртвыми декадентами были самым ярким романтичным эпизодом моей юности.

Зато в этом году я уже вполне способна проницательно подметить, что через пару лет и эти времена, когда я махом учила сотню чужих детей, а раз в неделю ходила потанцевать с чужими мужьями - была исполненной смысла и высокого предназначения, например. Ну, или счастья? - ибо всё ещё Пушкин сказал, а я только повторяю уже много лет.

На занятии улучила момент и решила проинструктировать новенького, пришедшего на танго, т.к. жена его, например, проинструктировать тоже не сможет; а Педлера поблизости нет:
-Сперва идёшь на меня прямо, потом останавливаешься внезапно, потом...
Увлеклась и не заметила, как тихо стало в зале, но кто-то выразительно постучал меня пальцем по бретельке:
-Аня... вы такая красивая, когда молчите.
-Чёрт, - ругнулась я. - Мне казалось, что вы где-то на другом конце зала.
-А я, как опытный пилот, зашёл со стороны солнца.

И мы продожили танцевать, и на любой вопрос новичка я уже мрачно отвечала: - Все вопросы к Юстасу Педлеру, я должна только слушаться и быть покорной. Слушаться и быть покорной.

Но про Педлера есть цитата, которая как-то объясняет то, что они, бедные, с женой, по-прежнему, в четыре руки ставят мне щиколотки и стопы в нужную сторону, а мне мрачно хочется пошутить вслух на тему: - Не такие деньги я вам плачу, чтобы на коленях стоять...
Но тут уж ничего не попишешь - я встретила их в октябре, а это многое объясняет:
"ритуал, тем не менее, провёл, причём в полном соответствии с традицией древних магов Хонхоны, всё как по писанному, хоть университетских исследователей зови смотреть, как выглядит классический обряд принятия учительства. Сначала сэр Макс спас твою жизнь, потом поместил тебя в окружение, благоприятное для развития твоих способностей, а потом начал самолично учить всяким удивительным штукам... Он, безусловно, не ведал, что творит, но это его проблемы. И отчасти - твои - потому что, пока сэр Макс жив и не провёл специальный ритуал, чтобы разорвать вашу связь, другого учителя у тебя быть не может".