January 27th, 2015

april

Big eyes...

Я видела тебя крадущимся вокруг моего сада:
-зачем ты прятался?..
-Прости, ничего не говори...
я привыкла доверять тебе,
ибо была твоей женщиной,
ты - моим рыцарем и благородным спутником.

(Лана Дель Рей)

Небывалое дело - у меня коллеги на работе смотрели сегодня на ноуте "Большие глаза", поэтому... все перемены я провела под эту песню Ланы Дель Рей, которую я уже пару месяцев мысленно прокручиваю в голове постоянно, иногда напеваю, удивляя своих детей.

Когда я думаю об этом сюжете, то не могу не радоваться тому, что у меня почти нечего украсть - в том смысле, что талантлива, да, но, слава Богу, не гениальна... потому что из какой-то прошлой жизни очень хорошо помню это чувство, когда готовая картина мира идёт кракелюрами и осыпается тебе под ноги, а земля уходит из-под ног...
и всё это похоже на состояния потрясений, когда внутри одна за другой, одна за другой, одна за другой закрываются водонепроницаемые перегородки, а ты задраиваешь и задраиваешь их, в надежде уберечь хотя бы рассудок, избавляясь от любых эмоций, продолжая функционировать в рабочем режиме, а внутри стоит такая глухая и полная тишина, что страшнее этого только мир, осыпающийся кусочками краски...

И откуда Лана Дель Рей взяла эту горько гениальную интонацию? - после неё уже вообще можно ничего не петь, не говорить, подвести итог и... продолжать функионировать. Мне кажется, что дойти до такой интонации в жизни - это была бы уже просто высшая ступень понимания окружающих и приятия их.
С другой стороны, у всех нас когда-нибудь отнимали дорогое - и всегда не что-то одно, а сразу всё, поэтому... фильм этот отзывается во всех моих друзьях, знакомых и... даже коллегах.

И я сейчас не о том, как доставляют весть о смерти, а именно, когда твоя жизнь или работа (в особых случаях - всё разом) рушатся по чьей-то злой, слепой и всегда человеческой воле... и сколько бы раз это не происходило - каждый раз так, как будто в последний... хотя - сколько этого ещё будет. И слава Богу, если будет... значит, было, что рушить или отбирать.

Is it me was I wrong to have trusted you
Did I see what I wanted, what wasn't true?
Was I wrong to go on like a little fool?
It's amazing what women in love will do
(это удивительно, на что идут влюблённые женщины...)


American dream

"и тоска по тебе не сравнится даже с тобой..."

За часовой перерыв с десяти утра до одиннадцати - вымыла ВСЕ стеллажи, которые мне заказала Зоя Ивановна. Ай да я... тут же получила... тадам! - сообщение от Пети Пятого. Тот молчал три месяца, а нынче прислал мне картинку с котегом.

Что будет, если я переберу счётную фасоль или распутаю немного шнуровки? Молчу уж, если рассортирую игрушки в игровой (это, думаю, следующее пожелание изобретательной Зои Ивановны)! - можно сразу кидаться покупать хрустальные туфли.

В мой обеденный перерыв мы с Лучшим посетили роддом. Там ремонт, и всё прилично, но я всё равно нервничала - сперва мы шли возле старой школы, и я мысленно пригибалась за сугробами, после - по местам, где я всего шесть лет назад ходила по деревянным трущобам и фотографировала, фотографировала... а нынче - сплошной гламур, и жизнь моих предков, закатанная в асфальт и бетон. Плюс к тому, я резко почувствовала непреодолимое желание выпить пива и уйти в загул. Потому как я как-то совсем пока не готова... к детям. В том смысле, что переизбыток детей на работе, видимо, сказывается. И мечтает Анна Андреевна только о пьянках-гулянках... сейчас решение идти работать в восемнадцать лет не кажется мне умным; в итоге я за десять лет стала пуленепробиваема, бронирована и неуязвима в плане работы (сегодня в пекарне услышала, сколько официантка там зарабатывет - на две тыщи больше, чем я - зато у меня есть синяя университетская картонка, да), но невинна в плане каких-то развлечений молодости, - говорится недовольным тоном... короче, роддом на меня произвёл тягостное впечатление...
- и не выпьешь, чтобы прийти в себя, - уныло констатировала я, отправившись доводить последние четыре урока.
say in jest

"я им придумаю и имя, и судьбу"

Записать про Лизаньку, пока помню:
рисуем волчонка, а четырёхлетняя баба Лиза комментирует: - У меня он с костылём... и колготочки все рваные, и кровушка бежит по ножке... и глазик подбит...
я: - А что с ним?
-Попал под трамвайчик!
-Лиза, ты всё перепутала! - это зайчик попал под трамвайчик!
-А у меня - и волк... его Лиса толкнула, а ещё, видите, у него фантики рассыпаны? пустые... это ему лиса конфеты дала, а на самом деле - фантики!.. А лиса вся в кудрях...
-А почему зелёных? Она, что? - певица? - я против воли заинтересована не моей драмой.
-Нет... скорей всего просто красавица и недобрая!..

Вот, как бы я жила без них, а?..
В этом году будет ровно десять лет, как я с ними. Ну, т.к. "дети" - это состояние временное и проходящее. В том году моя жизнь остановилась, и тогда ещё у меня не было смысла на все случаи жизни - идти к детям (как люди уходят в горы, в церковь или в море); тогда я действительно не знала, как мне дальше жить, и какие действия предпринять, кроме как встать и почистить зубы (с этого вообще по-хорошему всегда надо начинать), а потом они начались... И Тоня. Именно поэтому я почти плакала, когда читала "Тоню Глиммердал", когда мама сказала: "Гунвальду нужно кого-то полюбить, чтобы не умереть" - т.к. я не раз и не два была Гунвальдом, и у меня была Тоня.

Правда, тогда всё это происходило не так гладко, ибо у меня был длинный шарф, Земфира в плеере (как я говорю - это последняя стадия отчаянья; Арбенина всё же - предпоследняя, если по этой шкале...), а ещё каждое окно и мост в том возрасте мрачные барышни примеряют на себя с исключительно практической точки зрения - откуда бы им шагнуть, куда бы вышагнуть... и только, если начинаются дети, и ты уже не принадлежишь себе всецело (и слава Богу), то как-то приходится усмирять порывы и аппетиты. Опять же дети вносят в жизнь ту ироничную составляющую, без которой ты - просто зайчик, попавший под трамвайчик или, обиженный судьбою ли, лисою ли... волчок.
say in jest

"нет мира, кроме тех, к кому я привык и с кем не надо нагружать язык, а просто жить рядом..."

На работе я постепенно махнула рукой на бодрый образ, а вернулась в окукленное и привычное состояние Саши Сонли. Нет, я ещё не завела блокнот со шнурком, чтобы носить на шее и показывать надписи красным или синим карандашом, но я просто исполняю свой обет молчанья и вязанья. Отрываюсь на уроках.
Надо сказать, что я разбушевалась ни на шутку - в первую смену перестала краситься и заплетаться - хоть режьте, но не могу я этого к первому уроку, когда закончила накануне в восемь. И, о ужас, я настолько низко пала, что достала в двадцатиградусный морозец хлопчатобумажные колготки (феминизм и суфражизм во мне даже сэр Юстас Педлер уже не в силах победить). Может, меня наконец уволят с позором? - ибо я попрала все условия, которые мне диктовали при приёме в рабство.

Один из бывших петенек отжог среди ночи, ошибившись смс-кой, где желал нынешней своей родной спать спокойно.
Надо сказать, что чувство юмора мне не изменяет даже среди ночи:
-Сколько у тебя родных, Петя! - откликнулась я и подумала, что следующий день будет с каким-то подвохом. Правильно. Другой петя отожог днём уже как-то настолько, что чувство юмора меня не подвело, но и пересказать нечего. Да у нас вообще с остротами не сложилось... но почему-то к вечеру я его молча отфрендила. К седьмому уроку у меня весь юмор уходит в урок, а на остальное сил остаётся лишь перенести тело из точки работы в точку кровати, которая находится от неё за шесть светофоров, если короткой дорогой (я считала).
В учительской повесили объявление о планёрке насчёт подготовки к 8-ому Марта... она в аккурат приходится на день милонги. Ну, значит, вечернее платье и туфли придётся взять с собой к первому уроку, а переодеться после седьмого, чтобы на нетрезвых ногах пойти танцевать: "и убедительно в роли себя для других существую.
лидокаиновый бродит во мне рассвет, жизнь протестует".

У меня сегодня не было отработки, и я совершенно зря приехала на работу днём. Разделась, взяла в руки корзину, зашла в класс - там пусто. Вопрошаю в учительской. Оказалось, что меня забыли предупредить. Сомнамбулически оделась обратно и пошла в кофейню. Как только я села чашкой и с ромашкой (это я правильно сделала), обнаружила, что рядом сидит одноклассница из начальной школы, которая мне ни тогда, ни после не внушала ни любви, ни уважения, одно сплошное раздражение. Тут даже с моей выдержкой я занервничала: а как ромашка не поможет? - но потом благословила небеса за то, что меня бы мать родная не узнала - так я изменилась со времён начальной школы.
Далее мне ощутимо не хватало рядом папы Амвросия - возможно, я бы попросила у него почитать мне вслух религиозную брошюру. Хотя в жизни я постигаю исключительно дзен.
На шестом уроке Роза говорила, раскрашивая лист в ярко-красное пламя: - Это сияние. У меня лиса сияет.
Думаю: - Это анна андреевна уже сияет... просто не красным светом, а таким - бледно-золотистым и почти божественным.

Но к седьмому уроку распогодилось... вошла в кабинет, а мне группа четырёхлеток говорят вразнобой:
-Ты чё-та кашляешь... болеешь?
-Ты только не заболей, а то ведь к нам не придёшь!
-У вас очень красивый сарафан!
-Анна Андреевна, вы видели мою толстовку с монстром? - я для вас её надену!..
-Мы тебя так ждали-ждали...
И лишь Константин мрачно сказал: - Я посижу в уголке... я голодный. А дома меня ждёт ужин...
(так и просидел в уголке, изредка приближаясь и мрачно ковыряя штанину, глядя в пол)
Мысленно я воскликнула: - Костя... ты был последней надеждой в моей жизни на романтическую любовь! - но и эта надежда пошла прахом. Ромашку - в студию!.. А также петю восьмого, девятого и десятого. Собираюсь дойти до этой цифры и переключиться на девушек.