May 2nd, 2015

American dream

"Крик умирающей феи может испортить слух"

Называется: кто о чём, а аня всё об одном...
Просто вчера поделилась, а Ярославна в ужасе воскликнула: - Зачем ты мне сказала? - я ведь тоже в школе об этом не думала, когда играла Вэнди!

О том, что только сейчас я отчётливо понимаю, что Питер Пэн умер в детстве, поэтому больше не растёт, а только прилетает к окну, чтобы посмотреть на маму до тех пор, пока она не рожает новенького; о том, что все мальчики, попадающие на остров, мертвы: "те дети, которые выпали из кроваток, а мамы их не поймали", - в этом месте я нагнетаю обстановку и прибавляю ещё тех детей, которые ушли гулять и не вернулись, тех, которые бежали по дорожкам парка, мамы их звали, а они всё равно бежали дальше. Дети мои слушают, замерев, т.к. о самом важном я с ними говорю; конечно, я не имею в виду эмоционально туповатых детей - один на десяток такие обычно приходятся; но самое очаровательное, что они "иносэнт энд хатлесс" (так в оригинале закончил свой роман Джеймс Барри), и я когда-то была настолько ребёнком, настолько невинна и бессердечна, что не думала о бесконечной смерти и о том, что Дж. Барри удалось заглянуть туда, куда редко, кто из писателей заглядывал, за полог детской смерти и смерти, наступающей с возрастом.

Думаю, что лучше всего мне удаётся именно часть, где Вэнди входит в комнату (надо посмотреть на дверь класса), как раз в тот момент, когда (мотнуть головой в сторону окна), Питер Пэн предлагает её сыну (многие спорят, что дочери - смотрели мультик) лететь; а она бежит к окну и сперва кричит мамское: - "Куда же вы?!", а потом детское: - Подождите меня!..
Дальше книга всегда падает с колен, т.к. она смотрит на себя, на свои длинные ноги-руки и осознаёт, что она никогда не полетит в Нэвэрлэнд. И её время прошло...

Детям в школе я приносила блёстки, а эти умудряюсь рассказывать всё как-то даже и без подручных средств - одним голосом. М.б., просто потому что теперь понимаю всё, о чём говорю, так глубоко изнутри, как будто я сразу и крокодил, и мистер Смит, и Капитан Крюк... кстати, я до смерти его жалею всегда!.. и Питер Пэн.
Кстати, никогда Вэнди. Ни в детстве, ни теперь. Думаю, что инстинкта матери и няньки во мне не было никогда особо, зато подстрекательских способностей с избытком и поныне.

А мой любимый момент с Питером, конечно же, тот, когда он говорит отряду: - Если хотите - оставайтесь с Дарлингами... в Лондоне. А мы с Тинкербэлл вернёмся домой.
И какой же это жест великодушия, боли, дьявольской гордости, обиды и романтического одиночества. Ну, как же его можно не любить, как можно ему всю жизнь не подражать, скажите на милость? - боюсь, что "Питер Пэн" меня изнутри взорвал в юности больше, чем в детстве, т.к. в детстве я смотрела мультики о принцессах и любви, а потом выросла и стала любить совсем другое. Думаю, что у кого-то бывает детство в детстве, а у кого-то - уже после, когда ты не растёшь больше, а только прилетаешь к окнам, заглядывая.

И почему-то сильно нравится всем часть, когда Капитан Крюк запер Динь-Динь в фонарик... и не только детям, но и всем художникам (в трёх моих книгах есть этот момент), когда "она билась, билась, билась о стёкла, как муха, раскачивая фонарь, чтобы тот упал и разбился вдребезги!"
И в мультике гениальный, конечно, момент, как она выхватывает коробку с бомбой (детям тоже это рассказываю), а потом почти умирает на руках у Питер Пэна, искупив своё предательство... как предательство отряда, так и попытку убить Вэнди. И то, как надо сильно-сильно было верить в неё и говорить об этом, т.к. только вера в фей этих самых фей и спасает.
teddy

диалоги с четырёхлетними

Девочка Агриппина, до боли напоминающая мою двоюродную тётку, сидя со мной после уроков (есть у неё такая фишка по беседам со мной):
-Знаете, почему я тут?
-Нет, мой хороший.
-Потому что после занятий я поеду к бабе Вере, а у неё карандашей нет. Только фломастеры. Как я тогда дорисую?.. Знаете, почему я так хорошо рисую?
-Нет, милая.
-Потому что хожу в ИЗО-студию.
я, проявляя вежливый интерес: - Здесь?
-Нет, что вы *нахмурилась умильно*... в хорошую. При старом садике.
-Старом?
-Ну, ему уж лет пятнадцать...
-Почему пятнадцать?
-Да все тридцать, - говорит мать, появляясь в дверях.
я, оживляясь: - Знаете, теперь Груня себя хорошо ведёт! - т.к. появилась Евдокия, а она капризная... и маленькая.
-Вообще-то ей уже пять!
-Да? А я думала, что она младше Груни.
Груня, встревая: - Все так думают! - что мне пять, а мне четыре, но я вообще такая шустрая.
я, подкалывая: - Шустрая-шустрая, но все вот нарисовали динозавру-сироте sister or brother, а ты почему-то - самого динозавра!
-Я нарисовала его самого, чтобы он нашёл сам себя!

(записано с пылу-жару за девицей четырёх лет)
angel

"не веря воскресенья чуду по кладбищу гуляли мы..."

Были вчера на кладбище (нет, я не специально темы выбираю...), и я поняла, что как-то поуспокоилась на эту тему. На нас троих сейчас девять могил на разных кладбищах, за которыми мы честно ухаживаем - всё, кстати, наши с мамой родственники бесхозные. И понятным становится, что более свежие могилы требуют больше ухода. Радищево - это же какой-то советский и постсоветский остров и остов - всё моё детство. Мама вчера предложила выкинуть кружку с могилки бабушки Лизы, но я воспротивилась - это моя детская кружка со злобным зайчиком, который ворует на огороде морковку.
И все эти струпья отслоившейся краски, ярко-голубой ли, грязно-белой ли... И каждый год всё меняется до неузнаваемости. М.б., это память так подводит? освещение? погода? настроение? - я не знаю, как объяснить это, но каждый год всё выглядит совершенно иначе; и ориентироваться надо только на фамилию Линдрик, у которой надо припарковаться, а дальше идти вверх, отчаянно лавируя между памятников, кое-где переступая через оградки, идя по могилам, потому что могилы рассыпаны хаотично - прямых дорожек нет.
Зато помойка неизменна. В прошлом году я её растащила очень хорошо, но опять бруствера, танковые башни, ржавое, полуистлевшее железо... эти "четыре тру-у-упа возле танка собой украсили пейзаж" - я только это и могу напевать, когда каждый год предстоит оттаскивать в стороны эти проржавевшие тумбочки советских времён, которые сваливают возле наших могил, баррикадируя проход ко многим могилам, за которыми уже никто не ухаживает. Это какое-то вечное кладбище военной техники поверх костей, - мне кажется.
Внутри тумбочек скапливается земля, перегной листьев, а под ними - пластик цветов, бутылок, почему-то всегда битых банок из-под краски, эмали... однажды я выкопала цинковое ведро, и было удобно грести эти культурные слои уже им. Вчера откопала никелевый шар от кровати. Наверное, от спинки... словом, музей советской эпохи под открытым небом.
В детстве я любила переходить на могилу бабы Грани через памятник-площадку, огороженную чугунными столбами с подвесными цепями - любила на них качаться, а взрослые говорили "аня, так нельзя", но цепи давно украли на переплавку, также, как и звёздочку с бабушкиного памятника.
При том, работа, всегда бессмысленна и однообразна - старые листья, старые пластиковые цветы... чтобы каждый год - одно и тоже. Впрочем, в этом и смысл бессмысленных ритуалов нашей жизни.

Ещё на въезде всегда пугают памятники "братков" из чёрного гранита. С самого детства стоят и пугают. Теперь, скорее, по привычке; но как же это кладбище отмечено временем - страшно подумать... и даже тощие чёрные белки с облезлыми хвостами не вносят идиллии - и высокие деревья. Уж не знаю, отчего так. Видимо, налёт 90-ых убивает всякую красоту... За что я не люблю это время - именно за отсутствие красоты... её отсутствие так трудно простить, с ним так трудно смириться... но надеюсь, что всё равно уже всё лучше - как-то надо склоняться к тому, что всё оно будет забываться, зарастать потихоньку, а врачевать надо свежие раны. Наверное.

Хотя я всё надеюсь на какой-то светлый период рождения и воскресенья. Потому что это единственное, что держит на плаву - именно вопреки действительности, окружающим, которые не соответствуют, не утешают, не помогают, не верят... именно вопреки и верится в хорошее. Точно вам говорю.