June 19th, 2015

out of the sun

Что нашла!..

Как Инна ездила к отцу в лагерь, и я ещё подумала: - О, Княж-Погост - Аля Эфрон там отбывала...
И вот она его увидела - с ввалившимся ртом без единого зуба, посеревшего, поседевшего; а потом он повёл её сапоги переделывать, т.к. московская девочка приехала легко одетая-обутая. И сапожник всё хочет, чтобы она - с воли - посидела с ним ещё чуть-чуть, хотя отец ждёт на улице, сапожник говорит и говорит - рассказывает всё интересное, что знает, чтобы ей, волняшке-девчонке, было интересно:

"У нас на Ракпасе, в лагпункте рядом, целый швейный комбинат. И женщины там ходят очень гордые... ну, как бы это сказать - они вроде раскрепощены (ир ферштейн?), но они - зэ-ка... А зэка есть зэка... Так немного видимости. Так там на конвейере работала одна худенькая девушка, Аля, очень худенькая... И она всё время перевыполняла норму. Гавронский говорил, что она дочь очень замечательной писательницы Цветковой или Цветовой... не слыхали? Гавронский даже стихи её наизусть читал. Одно, знаете ли, про солдат. Конец такой: "Ох и поют же солдаты... Господи, Боже ты мой!.." Представляете? "Господи, Боже ты мой!" - такие стихи. Я раньше никогда таких стихов не слыхал, чтобы такой конец был... Редкое очень стихотворение, Господи, Боже ты мой..."
angel

Ван Тульп: «Светя другим — сгораю сам»

Продолжаю перепечатывать отрывки из книг "Запах гари", "Кубик Рубика" Инны Фруг (в сети их нет, поэтому просто печатаю вручную; про больницу скопировала с сайта истории Ангарска):

О том, как Инна побывала у отца в лагере, вернувшись из армии, а после уехала, вывозя одного деда, которого освободили, но он был старенький, слабый, всего боялся:

"однажды осенью кто-то постучал к нам домой, в школу, где мы жили, т.к. нашу квартиру заняли, а мама с сестрой не смогли отстоять её назад; те люди забрали даже наши вещи, и когда мама пришла за отцовскими книгами, те подставили ей стремянку к антресолям, но когда мама стала доставать их, отодвинули стремянку, и мама, обсыпаясь книгами, упала на пол. Она вывихнула стопу и долго хромала...
так вот однажды, кто-то постучал к нам в школу, я пошла открывать. Передо мной стояла милая, очень аккуратная старушка, не просто седая, а абсолютно белая, в голубой косыночке с чёрным платком поверху, в длинной чёрной юбке и чёрном плюшевом жакете, которая оказалась бабушкой Субоч, и которая спросила "ту маленькую девушку, что дедка моего с лагеря вывезла". Узнав, что это я, она низко мне поклонилась и подала гостинец от дедушки Субочка, мягко отвергая все мои приглашения зайти, сказав, что с поезда на поез.
Гостинец был в белом, в голубой горошек, довольно большом узелке. В нём было пять яичек вкрутую, пять яблок с зелёными ещё, свернувшимися листочками, кусок сала в белоснежной тряпочке и три толстеньких огурца с крупными белыми пупурышками..."

Collapse )