June 25th, 2015

say in jest

и опять... не могу остановиться

Хочется цитрировать и перепечатывать... даже про детей не пишу. И про ремонт не пишу. И вообще - наконец-то я "всех отпустила", я читаю! - не в смысле, "читаю", а в смысле - я переехала.

В одном Иннином стихотворении есть седой лев с отбитой гривой, и я чуть не воплю от восторга - я знаю этого льва! - это лев в фонтане парка ДК нефтехимиков!
И про Октябрьскую, и тополя... и милую жену друга, которая вышла на эту Октябрьскую в халатике, чтобы встретить его со смены... Всё-таки удивительно читать СВОЁ в своём (!) контексте.

Ничего плохого не скажу про русскую деревню (о-о-о, русская деревня! русская литература... это ужасно, что я далека от этого; но что, чёрт побери, я могу сделать? - переродиться?), но я-то обычная городская девочка... как Инна.

И воспоминание о детском дворе (московском), где были и сумасшедшие, и точильщик, и старьё, и какая-то дореволюционная старушка, которая сидела в сиреневом просеке в чудесной шляпе... и солнечные зайчики бегали по полям. А она сидела в кресле-качалке, и дети бегали подсмотреть... а потом - рраз! - и она уже в Ангарске (где, слава Богу, всё узнаваемо мной со времён её далёкой молодости), а потом у неё внуки, но она пишет письма о литературе, и мне приходится сильно напрячься, чтобы соответствовать - т.е. от письма о Катаеве или Бабеле у меня развился дикий стыд за полное незнание предмета (я не о паре прочитанные произведениий, а глубже всё же).
И карты... карты, которые ей привезла дочь (одна - Коза, другая - Маленький Принц) из Москвы, т.к. обошла и школу Лепешинку (отсюда становится ясным, откуда это невероятное образование к 9-ому классу... для тех, кто не в курсе истории: там учились и Алёша Микоян, и Серёжа, и Саша Аллилуевы, и сын Троцкого, и Юрик Жданов, и многие-многие другие; включая сына Сталина), и двор, откуда их изгнали какие-то захватчики квартиры, и Дворец Советов, которая Кропоткинская, и Чертольский, и Метростроевская... и везде она стояла, ревела и... плохо понимала: она сейчас мама? или она сама? - т.к. дочери умели сливатся с И.Ф. в одно - как и полагается близким душам.
И как дочь привезла из поездки подарки... и там были волчки - она высыпала их на покрывало. Помните? - радужные спирали, которые сливаются в молочную белизну? - у меня тоже был такой.
Отец крутил подобные штучки в руках и говорил: - А, ерунда...
(мне кажется, что все пожилые мужчины того времени так делали... сейчас делают/говорят? - наверное!)

Или она, уже не слишком молодая, смотрит на беспомощную ногу мужа в носке, торчающую из-под одеяла, а сердце опять начинает невообразимо выстукивать: а если он умрёт раньше? Господи... если он умрёт раньше?
Приходится вставать, идти на кухню, ставить чайник...
-Овсяное печенье - это вещь! - пишет она.
Нэнси сказала, выслушав: - Да, я поняла... это твоё - большое смешивать с малым, трагичное у тебя всю жизнь об руку с комичным. А я так не умею. Жаль.

Инна - умеет. Она вообще кучу всего умеет. Умела. Только пишет, что не знала языков (ерунда - просто учителя не нашлось в детстве); и тот отстранённый трагически-комичный рассказ о том, как она шла по Будапешту, исполненная гордости, силы и ВОСТОРГА - т.к. у неё день рождения - раз, она воин-победитель - два! новые трофейные чулки, подаренные хозяйкой - три!
А навстречу - женщина в покрывале. И залепетала что-то непонятное. Но было понятно, что спросила о национальности. И та кивнула, встав по стойке смирно... "Храбрый Боец не знал, правильно ли он проводит данную операцию?" (о себе в третьем лице) Возможно, эту женщину притесняют?.. как она тут живёт? как с ней себя вести?
Но женщина, убедившись, что девочка не говорит на идиш, просто сняла с неё пилотку, погладила и поцеловала.

И ещё её цитаты из Ю.К. (кто это вообще? - у неё там масса незнакомых имён, поэтов-писателей... на некоторых и поиск не реагирует... перепишу обязательно!) - о том: есть ли Бог? Разве он может быть? почему он не приехал с советскими танками раньше, когда зачищали лагерь такой-то? Где он был, когда родителей её мужа убивали целой деревней? Разве может быть Бог, если всё самое страшное, что могло случиться - случилось? - при мысли об этом я хочу только умереть.
Далее И.Ф. пишет: - Неужели я пропагандирую самоубийство? - нет... но зачем тогда молиться? зачем просить? ведь нет никого...

Её мучил тот же вопрос, что и меня всю жизнь: если всё предопределено богом, то мне не нужен такой бог. Наверное, это по-детски... но если уж глав.врача больницы с невероятным образованием, умом и талантом подобная мысль посещала всегда...

И.Ф. ушла из жизни сама, измотанная параличом и невозможностью работать. До слёз - история о Женьке - санитарке из больницы Майска, которая всё ждала и ждала, что Инна Львовна выйдет на работу, но не дождалась - её уволили раньше (она любила выпить, но при И.Л. держалась). И сколько, сколько таких людей! - их И.Ф. просто держала на этом свете своим присутствием, своим примером, энтузиазмом и кипучей деятельностью!
-Ну, сумасшедшая баба, что, - иногда пожимал плечами муж. - Опять выдумываешь?
-Да! Выдумываю. Пока я выдумываю - я живу! - так заканчивалась её автобиографическая повесть.

Как хорошо, что не одна я всегда стою под таким лозунгом...