September 13th, 2015

out of the sun

рекламный буклет Тосканы от меня - сельской вольтеррианки и местного байкера

Народный костюм Вольтерры предоставлен моей мамой. Поля - местными крестьянами, которые к осени распахали до тех изумительных шёлково-золотистых тонов, которыми вы можете наслаждаться, нажав на кнопку "читать далее".
Таких букв "о" было три. Первая - бублик-бубен, вторая - здешняя, третья - на съезде петляющей дороги с холма Вольтерры - круглая "о" с ободком потоньше. Не спрашивайте, что это, а просто медитируйте:



SG104743.JPG
Collapse )
say in jest

"Только веселые, непонимающие и бессердечные умеют летать"

Иркутск выглядит куда опрятнее Болоньи, если честно. И аккуратность аэропорта на фоне всё той же ослепительной зелени поля, белизны бетонной полосы, белизны рубашек работников аэропорта, выглядывающих из-под кислотно-зелёного... и солнце, сверкающее на дужках их солнцезащитных очков...
Впрочем, мы сели на взлётно-посадочную, м.б., оттого и ощущение яркости и белизны, с неё не съезжали, ибо крупный А-330 просто не помещается нигде больше; и второй или третий раз я лечу на "Бродском", но у него поменяли кресла, встроили дисплеи и... можно смотреть камеру, которая в кабине пилота. К сожалению, качество у неё так себе - но... можно оценить огни полосы, нос, заранный к звёздам, а зелёная каша леса просматривается лучше из окна, и она так внезапно оборвалась вьющейся змеёй синего Китоя... и лишь через десять минут показались первые признаки жилья, которые резко переросли в хрустально-стальной и дымный Ангарск, а оттуда я, вдруг, начала беспокойно искать глазами вдоль дороги и... увидела пустую леваду, а рядом - идеально круглый манежик, где я так тупо и усердно нарезала круги всё лето на своём Орлике. Палящий зной и... никого. Табун на выпасе, - автоматически отметила я, потом скосила глаза на крыши красного листового железа - крыши корпуса и хозяйства. Точно... не ошиблась...
а ещё меньше суток тому назад ведь так же пристально вглядывалась в Венецию - мне всё решили показать слева нынче... кроме дома, который сегодня был справа, но мне вполне хватило трёх знакомых церквей, любимого колледжа ИВАТУ с белыми колоннами, предпортовых улочек моего детства.

Венеция же вынырнула из-за ярко-жёлтой полосы Лидо, покоясь на поверхности лагуны сплошной и непрерывной черепицей... и лишь тёмное пятно ближе к "хвосту" - знакомые сады Жардиньи... скосила глаза от Джудекки, Сан Джорджа и наметила воображаемый Арсенал. Обогнув глазами хвост и фондаменту Нова пронеслась глазами к островам Мурано-Бурано, а потом метнулась к Сан-Микеле, поразившись тому, какой он большой и тёмный - от непривычной черепичному зелени...

Венеция, отпечатанная на тысячах карт, рекламных плакатах, проспектах - у меня сейчас карта валяется в ящике стола - точно помню! - предстаёт, стыдно сказать, более узнаваемой, чем собственный город, который сверху неузнаваем именно из-за новой застройки, которая совершается на моих глазах, изменяя всё так, как ни снилось тихим итальянским городкам, которые не изменились со времён Ромео и Джульетты.

Город довольно просторен, почти пуст... как если бы куда-то из периферийного зрения делись жестяные петухи, тракторы, рассохшиеся кадушки, мотороллеры, прицепы, байки, грабли, ярко-красные герани, зонтики, пузатые бутылки, сноповязалки, газонокосилки, плуги, - всё небрежное очарование Тосканы!
Но... в этой строгой пустоте и чистоте - тоже есть свои преимущества. Разум освобождается, начинает постоянную работу, глаз равнодушно скользит мимо, и вся жизнь теперь происходит внутри головы.

Лучший Друг - богиня домашнего очага. Соседи нас затопили, но даже это не помешало ей сделать всё так, что даже медведи Бегемота не валяются посреди комнаты, кругом ни пылинки, и, честное слово, никаких сожалений относительно итальянских вилл - т.к. дома всё равно лучше. Мама достала кружевные салфетки, застелила буфет, и теперь моя коллекция шишек для подарков кажется какими-то каминными свечами, выставленными на всеобщее обозрение. Чемодан был заполнен ими до отказа, и я слегка нервничала, когда его просвечивали - не догадаются ли, что я просто рыжехвостая наглая белка?

В Италии я читала (каюсь! мало и вяло...) "Питер Пэна" в оригинале, но часто спотыкалась на фразах вроде "близнецы были как сахарная трость" (нет, я посижу со словарём и разгадаю этот ребус, но двое суток дороги не способствовали ясности мысли). В русском переводе масса подобных фраз милостиво опущена; также я оплакивала "чековую книжку"... там один мальчик помнит про маму только, что она всё время повторяла, что хотела бы иметь чековую книжку, "я не знаю, что это такое, но я бы с удовольствием её ей подарил...", а в русском переводе "собственные деньги"; также русский перевод отягощён извозчиками, кочергами, свечами и прочими прелестями быта позапрошлого века; в английской книге лексикон до сих пор умудряется оставаться проще и легче, но, м.б., что-то теряется в силу настроений.

– Как ты странно говоришь, – заметил Питер, искренне не понимая ее. – Вот и Тигровая Лилия – не хуже тебя. Она, кажется, что-то хочет от меня. А не пойму, что. Может, она тоже хочет быть моей мамой?
– Нет.
– А что же тогда?
– Я не хочу говорить.
– Может, Динь Динь знает? Динь Динь сидела в своем будуаре за задернутой занавеской и подслушивала. Питера вдруг осенила идея:
– Динь, может, ты хочешь быть моей мамой?
– Дурачок ты! – крикнула она из за занавески злым голосом.
– А я почти что с ней согласна, – огрызнулась Венди.
Джеймс Барри

P.S. в этом абзаце коротко и ясно описаны ВСЕ молодые люди, которых я когда-либо в жизни встречала.

Ну, и основное, пожалуй:

-Расскажи, как ты была маленькой, – требовала Джейн.
– Это было так давно, доченька, – говорила Венди. – Ах, как летит время!
– Оно летит так же, как ты летала, когда была маленькой? – хитрила Джейн.
– Где они, эти дни, когда я умела летать?
– А почему ты теперь не можешь, мамочка?
– Потому, что я – взрослая. Когда люди вырастают, они забывают, как это делается.
– Почему забывают?
– Потому что перестают быть веселыми, непонимающими и бессердечными. Только веселые, непонимающие и бессердечные умеют летать.
angel

(no subject)

Забыла написать, что впереди сидящая итальянка на аэрофлотовском рейсе в Москву смотрела "Анну Каренину" на планшете, а глупая анна андреевна смотрела из-за спинки кресла, с трудом сдерживая слёзы. Да, любое возвращение в Россию - та ещё бездна... Тем более, что смотреть начала с момента в лавке игрушек, но потом началось и пошло-поехало со дня рождения Серёжи и... понятно, к чему; опять же - дожив до лет Анны Аркадиевны - всё больше её понимаешь. И никакие уговоры на Каренина - пусть и в виде Джуда Лоу - не действуют. Ибо...не Левин ведь она. Чуточку посложнее... отсюда все метания и печали; что, конечно, дело пустое для несведущих, но... от этого не легче.