September 22nd, 2015

out of the sun

(no subject)

"Осень всегда надевается с рукавов..." - нет, я совру, если напишу, что я спокойна и весела двадцать четыре часа в сутки, ибо "на страдания мне не осталось времени никакого" (заметьте, цитирую-то я только стихи эпохи Веры Полозковой о любви, которых панически боялась на концерте)...
По утрам я вспоминаю какой-нибудь сливововый пудинг, и последние минуты перед звонком будильника невообразимо страдаю.

Сливовый пудинг - это то, что в памяти шоркает по тебе наждачкой, сдирая старую коросту до кровоточащего мяса, и это всегда вещи безобидные, бытовые, но привязанные к какому-то событию.

У Агаты Кристи какой-то полицейский, слушая размышления мисс Марпл о подобном, вспомнил: - Да, я никогда не могу смотреть без слёз на сливовый пудинг. Даже десятки лет спустя. Няня поставила его передо мной и осторожно сказала, что моя мама умерла. С тех пор смерть мамы, и сливовый пудинг слились воедино.

Думаю, у каждого человека есть свой "сливовый пудинг", который невовремя даёт о себе знать в самой безобидной ситуации, легкомысленном диалоге, и т.д. Как у Лены Элтанг "французам остаточно напомнить об ужасах оккупации тем, что в саду будет играть военный оркестр".

И все эти пудинги и оркестры так некстати обуревают тебя по утрам перед работой... поэтому я втайне благодарна её обилию в этом сентябре - иначе я что-то бы вспоминала, и какой-нибудь 96-ой год мог бы хлестнуть по мне оттянутой резинкой памяти или две тысячи шестой... неважно. Прошлый год тоже мог бы. Но он ещё слишком близко. Как и год тринадцатый. Ещё недостаточно далеко ушла и спаслась. О них я подумаю году в две тысячи двадцать шестом. Не раньше.
teddy

Личной жизни не будет и в этом году

- чётко осознала я.

Нет, я всегда считала Зою Ивановну отличным человеком. И все эти милые глупости по-поводу попыток воспитать меня, принарядить, а также продирания моих кудрей расчёской... это всё были акты заботы обо мне, в конце-концов.

Сегодня Эмма Львовна (встречайте!) с утра едко пропесочила меня на тему "ну, я надеялась, вы пораньше придёте, а не к своему уроку" и на тему "у вас изменилось расписание", а на мой встречный вопрос: - Почему вы не предупредили?
Заявила: - Это же вы в нём заинтересованы - это вам надо звонить.
-Ну, так-то я среди недели ещё где-то работаю, - сказала я и постаралась, чтобы мои глаза не проткнули глаза Эммы Львовны насквозь.
-Пошлите, я вам покажу кабинет.
-Пойдёмте, пойдёмте, Эмма Львовна...

Короче, сегодня у меня девять уроков. Девять. И в четверг - девять. И у неё там целых два часа днём, которые ещё можно чем-то заполнить, а вечером обрести свежеполученный труп из анны андреевны. Боюсь, Эмма Львовна не станет меня оплакивать.

Зоя Ивановна, я всегда любила Вас, Ваших детей, Ваш центр, Ваше расписание, а также я до сих пор в восторге от Мэрилин, которая трезвонит мне по сто раз на дню: - Анна Андреевна, ты вышла уже? - не выходи, Кирюша заболел... выходи к четырём.
Кажется, год с суворовской дисциплиной Бэбилэнда меня разнежил. Нет, я всегда знала, что "вчерашнее кажется сказкой"... но всё-таки... чтобы прошлый год ею показался - это надо уметь так всё обставить.