October 18th, 2015

American dream

Прогулка: "если верить киношникам - мы загружены в матрицу"

Но если "я не драматизирую - я держу тебя за руку", то это фильм о том, когда некого, и некогда, и невозможно подержать за руку. О тех, кто идёт так далеко и звёздно, что уже не испытывает неудобств по этому поводу: можно и на канате над высотой ста с лишним этажей полежать.

Нет-нет, речь не о песне Земфиры, и не о фильме эпохи Гришковца, а "Прогулка" от режиссёра "Форест Гампа".
Это я вечером, вместо того, чтобы (нужное подставить!), наплевала на всех и пошла в кино, щедро распустив по креслу и двум пустым соседним (шучу, туда я раскидала усталые руки) пряди непросохших волос. Ибо успела зайти домой и частично вымыться после семи уроков, которые я провела в поте лица. Буквально. Завтра в семь будильник опять заставит меня думать о смерти, но я решила писать этот пост. НевЪ*бенное (именно это слово, боюсь) количество домашки в инъяз я сделаю в ночь на понедельник, а пока...

Короче, "Прогулка" мне понравилась настолько, насколько "Пэн" не понравился. Т.е. это старый добрый фильм не про крутость спецэффектов современного три-дэ, а старый добрый - занудный - фильм о жизни. Без хэппи-энда любовной линии. Без лишних персонажей. Без батальных сцен, без блёсток и рассыпающих искры пресловутых эффектов. Небо, стальные башни-близнецы и... стальной трос. Очень интересно было смотреть о том, как эти французские отчаянные ребята всё придумали, чтобы помочь своему другу клиническому психопату (в фильме всё называется своими именами - это тоже бодрит!). И этот самый Филипп Пети сделал то, что никто, кроме него, не делал и не сделает: прошёл сперва между двумя башнями Норт-Дам-де-Пари, а потом - между двумя башнями WTC.
Забавно, Фелипп Пети ещё жив, а башен уже нет... есть в этом что-то абсурдное.

И ненавидишь его за позёрство, и обожаешь, и сопереживаешь, и восхищаешься его друзьями... и боишься, боишься, боишься. Треть фильма я просидела с широко закрытыми глазами, а один раз чуть не заорала на весь кинотеатр и... укусила себя за руку. Там камера рванула с каната вниз - со всех четырёхсот пятидесяти метров. А я ведь панически боюсь высоты. До одури и потери сознания. До липких ладоней и холодеющих ступней... я на стремянке не могу распрямиться и отпустить её спинку. Встать во весь рост на стремянке это равносильно подвигу.
Но я хорошо помню это чувство, которое заполняет тебя во время действительно важных поступков: огромная тишина и только пульсирующая кровь в ушах, отмеряющая секунды и минуты. Время становится огромным, всё остальное неважным... и ты понимаешь, что сейчас возможно вообще всё.

Из жизненного: такое я переживаю во время любого сложного экзамена. И так люблю эти минуты полной тишины, набитой тикающими секундами, повисающими в воздухе.
Помню, что на вышке эта благодать снизошла на меня этажу к пятому-шестому. Башня качалась от ветра и стонала... а я ползла вверх, отчаянно цепляясь за перекладины, думая о том, что никогда не переживу позора, если спущусь отсюда ногами, а не прыгну. После этого жить уже довольно бессмысленно.

Тут все эти обрывы внутренние показаны так, что даже взглянуть страшно. А уж эти проплывающие облака, лопасти вертолётов, которые так гениально послали за беднягой-канатаходцем, чтобы сообщить ему о том, что он нарушил кучу общественных правил; крики полицейских, истерика на обеих крышах... словом, если вы боитесь высоты - фильм лучше не смотреть. А если любите старые добрые фильмы о чуде, мечте и победе над собой силой духа, удачей и трудоспособностью - добро пожаловать!

say in jest

(no subject)

Очень нравится это: "кажется, что все эти тексты про то, что жить не стоило, но... впереди у нас большое путешествие, оно всегда с этого и начинается"

april

(no subject)

Надо уже записать о реакции Пети-прошлогодний-снег на моё признание в любви (ну, год без безответной и заочной любви не в счёт, сами понимаете).
-Живи и процветай, странная девочка по имени Анна. И найди себе уже кого-нибудь...
-Это трудно, - отвечаю. - Согласись, таких, как ты больше нет.
-Да по-любому есть.

Не стала отвечать, что да... предыдущий был точно такой же. Следующий будет с незначительными изменениями. И все они здорвые и сильные люди, которым я нафиг не сдалась со своими мирами, феериями, фантасмагориями и суперспособностями в любых, фактически, областях (кроме точных и естественных наук, оговорюсь сразу). Надо признать, что тянутся обычно те, кто слабее, младше, кто нуждается в крепком плече и помощи. Ну, или просто больные и убогие (тм). Сколько ещё "петь" понадобиться пройти, чтобы соответствовать сильным и самой не нуждаться в сильных настолько, насколько я не нуждаюсь в слабых.

Но раз уж пошла такая пьянка - процитирую юную и гениальную Веру Полозкову, ибо кроме неё, пока, никто не озвучил:

"А я еду за ним из последних строф, из последних строп -
Голубым несложенным парапланом..."
American dream

"анну андреевну что-то гнетёт, гложет..."

У меня сегодня дети в одной группе трижды (!!!) поплакали. Т.е. на занятиях, обычно, дети не плачут (от слова вообще), но сегодня одна девочка махнула рукой - попала в мальчика, тот её двинул в ответ, т.к. решил, что она специально. Все рыдали, а я злилась, раздражалась и ленилась всё объяснять... короче, шесть уроков сегодня тяжелее вчерашних семи.

В итоге я, неспешно возвращаясь домой, почему-то пришла к неутешительной мысли, что всегда будет какая-то незаживающая гниющая рана прошлого, не дающая жить в настоящем счастливо. Т.е. десять лет назад это было, одно, нынче другое, через пять лет будет третье. Впрочем, наличие новой душевной кровавой раны необходимо именно для исцеления предыдущей.
Это я сама додумалась, наконец-то. К любви это, к сожалению, отношения не имеет, но имеет к внутренним пустотам и лакунам. Очень даже.

Обращаясь к поросшему быльём прошлому, попыталась представить, что через двадцать лет Петя-всё-пройдёт-как-с-белых-яблонь-дым (это был мини-тест на знание поэзии Есенина, если вы мысленно закончили строфу) окажется неплохим человеком и приведёт мне своих детей - есть у меня такая давняя традиция "когда-нибудь я буду учить ваших детей/внуков" - в том смысле, что я это живо практикую. Настолько живо, что Ярославна вдруг спросила: - не учила ли я N? - я мрачно свела брови и напомнила, что так-то N её ровесник. Следовательно, я не так ещё стара, чтобы успеть и его поучить.
Короче, Петя-всё-пройдёт-как-с-белых-яблонь-дым... (кстати, не путать с Петей-падал-прошлогодний-снег) приведёт своих детей, я с ними подружусь... Боже, как подумаю, сколько мне будет лет... в таком возрасте учителя вызывают священный ужас у меня самой! - о какой дружбе может идти речь?
И всё будет хорошо, но... вся беда в том, что на сердце-то у меня будет какая-то новая гниющая язва сердечной атрофии. Рана, нанесённая людьми, которых я, вот, в настоящий момент, даже не знаю, возможно... и я не узнаю их при встрече, а поверю и проникнусь глубокой симпатией. А потом всё сначала. И так до самой смерти.

И, вроде, всё славно и закономерно, но и такая на меня наваливается усталость при мысли об этом, что хочется всё-таки умереть молодой. Это я за два часа управилась с институтской домашкой и впала в мрачный пессимизм, присущий, обычно, школоте и студентам, а не опытным педагогам с низкой зарплатой и тяжёлым взглядом. Это я нынче посчитала, что восемь тыщ в бэбилэнде, восемь тыщ в бэбитауне, ещё чуть-чуть там, чуть-чуть сям... и, поздравления "опытному педагогу"! - он не дорабатывает до зарплаты прошлого года. До зарплаты рядовой официантки то есть. До не рядовой, а с чаевыми, боюсь, мне далеко, как до брака с Ричардом Армитиджем примерно.
out of the sun

(no subject)

Смерти нет - то есть сЕти нет,
Телефон не работает - вот и всё...
<...>
Иногда мне хочется не успеть,
иногда мне хочется не упасть,
превзойти вопрос, угадать ответ —
а её всё нет.
Сети нет, а может, и рыбы нет,
телефон и тот ощущает гнев,
тьма смыкается и горит.
Не о чем говорить.
Телефон оглох, развязалась связь,
несмертельным ядом поили нас,
смертельным ядом поили нас,
а её всё нет.

Екатерина Боярских

Тоже традиция: постить это стихотворение во тьме октября, но нынче у меня нет подходящей фотографии. Пусть будет просто так.