October 19th, 2015

teddy

"за бледную зарю ненастного дня... кого-угодно ты на свете обвиняй, но только не меня"

Cегодня у меня вместо выходной: школа как хобби с утреца, потом ещё один бросок, а потом ещё один - на вечерние занятия. Надо сказать, что снижение нагрузки всегда расслабляет и ты, словно Капитан Крюк, теряешь форму (это отсылка к книге - в фильмах так глубоко не копают). У него просто навязчивая идея была о том, чтобы быть в хорошей форме. Ибо он получил классическое воспитание в привилегированной школе.

Сёмга постоянно пытался бегать по мне то пальцами, то щипать меня за складки брюк, то за руки, то пинать меня ногами, то хватать за руку и не отпускать. В кои-то веки пришлось с ним разговаривать. По-русски. Надо отдать должное моему ослабленному сознанию - говорила я вполне миролюбиво и достаточно равнодушно, высвобождая руки и дивясь тому, как весело, наверное, у них дома. Обнаружила, что этот скверный и довольно противный мальчишка (даже моему многолетнему терпению есть предел) называет меня на "ты". Фигассе заявочки...

Отвыкла я от отбросов общества, будем откровенны. Хотя и Лайонел, и компания... боже, сколько десятков подобных товарищей прошло через мои ненадёжные руки. Одно я знаю точно - никаких свободных воспитаний, а карцер, розги и какая-нибудь баланда на обед. Вот, что поможет в таких случаях. Ну, это я всё благоразумно держу при себе, отцепляя ручки Сёмги, а дети тем временем задали ежегодный вопрос: - Давно ли я закончила школу? и как давно?
-Давно, - лаконично ответила я, т.к. не хотелось выливать на них ненужную в принципе информацию о том, что закончила я её в ту пору, когда этих детей не то, что не было на свете... их не было даже в проектах. Разве что самых смелых мечтах.
angel

(no subject)

Мне говорят, а я уже не слышу,
Что говорят. Моя душа к себе
Прислушивается, как Жанна Д'Арк.
Какие голоса тогда поют!

И управлять я научился ими:
То флейты вызываю, то фаготы,
То арфы. Иногда я просыпаюсь,
И все уже давным-давно звучит,
И кажется - финал не за горами.

Привет тебе, высокий ствол и ветви
Упругие, с листвой зелено-ржавой,
Таинственное дерево, откуда
Ко мне слетает птица первой ноты.

Но стоит взяться мне за карандаш,
Чтоб записать словами гул литавров,
Охотничьи сигналы духовых,
Весенние размытые порывы
Смычков,- я понимаю, что со мной:
Душа к губам прикладывает палец -
Молчи! Молчи!
И все, чем смерть жива
И жизнь сложна, приобретает новый,
Прозрачный, очевидный, как стекло,
Внезапный смысл. И я молчу, но я
Весь без остатка, весь как есть - в раструбе
Воронки, полной утреннего шума.

Вот почему, когда мы умираем,
Оказывается, что ни полслова
Не написали о себе самих,
И то, что прежде нам казалось нами,
Идет по кругу
Спокойно, отчужденно, вне сравнений
И нас уже в себе не заключает.

Ах, Жанна, Жанна, маленькая Жанна!
Пусть коронован твой король,- какая
Заслуга в том? Шумит волшебный дуб,
И что-то голос говорит, а ты
Огнем горишь в рубахе не по росту.

А. Тарковский


В октябри, особенно пушкински-прозрачные, иногда, когда идёшь такой знакомой дорогой, вдруг начинаешь сожалеть, морщиться и сердиться на тему невозможности отмотать время и что-то там подправить-переправить. Или отловить ту девчонку, бегущую по этой улице, в несуществующих пальто и шарфе, в глубоком прошедшем времени, потрясти за плечи хорошенько, выложить свои нынешние знания жизни и общих знакомых, которые тогда воспринимались иначе в силу их возраста - т.к. в юности старше априори означает "надёжнее" - откровенно, прямо и безапелляционно.

Но как сказала однажды моя подруга: - А теперь представь, что нас, с нашими нынешними мозгами, недоверчивостью к миру и здоровым скепсисом, забросить в восемнадцать-двадцать лет. И так-то было вот столько роматики (она показала пальцами меньше сантиметра), а если бы нынешних? - её не было бы даже столько.

От её правоты мне не легче, но обречённее и ровнее, конечно.
teddy

(no subject)

-Признаться, я не интересуюсь автомобилями.
-Чем же вы интересуетесь? Лошадьми?
-Да, но не настолько, чтобы видеть их во сне.
-Какое же ваше увлечение?
-Моя работа.

(леди Мэри, Аббатство Даунтон)

Ну и тут мой девиз последних трёх десятков лет, видимо:

say in jest

(no subject)

Моя отчаянная скука была правильно понята свыше - у меня прибавилось работы (понятно же, что мне четырёх работ мало, мне скучно, скучно, безумно скучно... во мне скуки на пару прыжков с парашютом).

Словом, завтра выйду ещё на две группы в детский садик в "бэбисити".
При этом я всё ещё грущу, томлюсь и думаю, что мой громадный потенциал можно было бы выразить ещё в чём-то, а не только в забивании пряников гвоздиков в разных местах. Например, я бы хотела найти какое-то сообщество людей, которые бы вдохновили меня на подвиг. Отсюда тоска по "собакам", "комедиантам", "обормотникам" и прочим инициативам прошлого века. С другой стороны, я достаточно цинична, чтобы понимать, что вряд ли умерла от восторга, предложи Зинаинда Гиппиус выпить мне кофе из своего кофейника. Ну, нет у меня необходимого пиетета ко всему подобному...

В ин'язе толпа тихих девиц на десять лет меня моложе, которых я шокирую тем, что постоянно болтаю на паре и смеюсь вслух. Иногда я задумываюсь: не смущает ли это преподавателя? - в такие минуты я смирно утыкаюсь в телефон и сдерживаю свои природные живость и непосредственность. Потом думаю, что в телефон смотреть неприлично и начинаю шутить. Утешает, что преподавательница улыбается и смеётся. Возможно, в других институтах всё иначе... но девицы такие правильные... Если бы в группе были мальчики - уверена, они бы вносили необходимую ноту веселья в однообразный процесс усвоения знаний!.. В итоге - я сама себе весёлый парень в любом институте.

Скучаю ли я по привальдорфскому садику? - с одной стороны да, с другой - нет. Т.к. у меня появилась "солнечная семья", куда я просто перенесла формат занятий моего любимого садика, и от того, что всё это происходит дома - это не носит характера работы вообще, а носит характер отдыха в хорошей компании.